|
Никакой добычи или падали вблизи не было заметно. Тут и там по сторонам дороги виднелись кучки пушистой земли: ульи? Норы? Не было никакого признака обитания человека, хотя планета была в списках, предназначенных для колонизации. Но это место настолько негостеприимно выглядело, что заселить подобный мир означало смириться с тем фактом, что любое усилие, которое придется делать, будет стоить человеку в полтора раза больше. Будь то поднять вязанку хвороста, занести над головой топор, подняться по ступенькам лестницы. Но люди привыкли и к худшим условиям жизни на многих планетах. Я представил себе, как будут выглядеть будущие поколения этого мира — коротышки, смуглые, с мощными мускулами, любящие одежду цвета хаки, вросшие в свои широкополые шляпы, консервативные, уверенные в себе, гордые. Может быть, и так. Наверняка разнообразие воцарится, если человек распространится среди звезд, а различия в один прекрасный день станут куда сильнее, чем просто культурное разнообразие. Организм — это продукт окружающей среды, а когда окружающая среда такая разная…
Дорога рванулась вперед, не сворачивая никуда в сторону, указывая на широкую черную ленту, которая обрамляла горизонт, горы. — Как называется эта планета? — спросил я. — Что говорит карта? — Голиаф, — ответил Сэм. — А-а-а… Мы какое-то время молча ехали, пока я не сообразил, что мне безумно хочется есть. — Кто-нибудь голоден? Есть хотите? — Я! — пискнула Дарла. — Суп сейчас закипит, кто войдет, будет сыт! Мы отправились назад, в камбуз, и приготовили быстрый ленч: сандвичи с ветчинным салатом, огромные маринованные огурчики — деликатесы, это я привез из Нового Сиона, («Деликатесные огурчики и ветчинный салат? — спросила Дарла. — Мы же просто упадем на месте от несварения желудка!» — «Ешь быстрее!» — сказал я), картофельный салат, вишневый йогурт, все только что из холодильника. Я хорошо заправился на Тау Кита, прежде чем двинуться в путь по нашим-то маршрутам. Мы хорошенько поели. Я остановился с огромным куском маринованного огурца во рту. — Какая же я скотина! Я забыл про Читу! — Не волнуйся, с ней все в порядке. И это не ее имя. — А? Что? Дарла, она же не может есть человеческую еду — полипептиды с ней совершенно не согласуются! — Она принесла с собою свою собственную еду — вот, посмотри. Я прошел вперед, в кабину, и точно, там сидела Чита, жевала какой-то салат для вомбатов или что-то в этом роде, маленькие такие зелененькие побеги с розовыми мясистыми головками. Я вернулся обратно. — Когда она нашла время нарвать всего?.. — Я так и не нашла времени тебе объяснить, почему Чита с нами, правда? А ты так и не спросил. Вот что мне в тебе нравится, так это то, Джейк, что ты никогда не задаешь вопросов, никогда не жалуешься. Ты идешь по течению событий и ничего не предпринимаешь, пока обстоятельства не заставят или на тебя не нападут напрямую. Во всяком случае, дело обстояло так: когда ты позвонил мне по интеркому в хижину, мы как раз с ней разговаривали, и она сказала, что, мол, ее время приближается. Я так поняла, что это означало конец ее жизни, но она не стала распространяться. Я почувствовала, что она очень несчастна. Отчаянно несчастна. — Она наверняка пережила множество плохого в мотеле и обращались с ней там просто пакостно, — сказал я. — Собственно говоря, маленький гнойный пролежень, по имени Перес, которого я там встретил… — Знаю. Я поняла это по тому, как он с ней разговаривал, — она откусила кусок сандвича и задумчиво прожевала. — Чита сказала мне, что ни один из ее соплеменников никогда не покидал планеты — «не проходил между краем неба и большими деревьями», как она это называет. |
