— Мне-то казалось, что я видел ее сородичей на других планетах.

— Правильно, но она-то этого не понимает, — Дарла подумала над теми словами, которые ей тогда говорила Чита. — Нет, я просто ее неправильно поняла. Она имела в виду свой род, а не свою расу. Я же тебе говорила, как крепко они привязаны к своим семьям.

— Понял.

— Так вот, когда ты мне позвонил, я предложила ей поехать с нами. Так все просто. Я с тех пор, конечно, не раз подумала, правильно ли я поступила. Я действительно понятия не имею, что с ней делать. Я сперва подумывала о том, чтобы найти ей дом, но, будучи человеком с практическим складом ума, ты тут же указал на химическую несовместимость.

— Это не такое уж непреодолимое препятствие, — сказал я. — Ее новая семья, какой бы она ни была, просто потратит деньги на биомолекулярный синтезатор и запрограммирует его так, чтобы он производил белковый материал, который ей подходил бы. Мы, конечно, знаем, каково это — лопать эту бурду, любой, кто путешествовал за пределами земного пространства, знает про такую гадость, но она, может, и выживет, если ее будут немножечко любить и достанут ей кетчупа с Оранжереи, чтобы ей не было так муторно жрать баланду.

Дарла задумалась над моими словами.

— Да, надеюсь, что ты прав. Я уже к ней привязалась. Она такая теплая и открытая… кстати, ты занимаешь очень высокое место в ее пантеоне великих существ. Ты спас ее от побоев, и она навеки тебе благодарна.

Я вытер руки о рубашку.

— Ну, это пустяки, в день у героев таких приключений — тыщи. Спасать, понимаете ли, прекрасных девушек, визжать, как резаный поросенок, когда укусит противная тварь, падать в обморок, чуть не попасть под дуло пистолета, просто потому, что проявишь гордость вместо разума… мне бы надо тогда было просто уйти из-за стола Уилкса.

— Вот-вот, Джейк. Это весь ты. Глупый, но гордый.

— Спасибо. Но ты мне начала рассказывать про Читу и про то, почему она здесь.

— А разве я не дорассказала? Ах, да. Я сказала ей, что она может поехать с нами, и пока я упаковывала вещи, она исчезла. Когда я закончила паковаться, она вернулась с охапкой плодов и всего такого прочего. Я сунула эту зелень себе в рюкзак и…

— Она знает про биохимию?

— А? Нет, конечно, нет. Может быть, она путешествовала раньше. Может, ее племя время от времени мигрировало. Я не знаю.

— Мне-то казалось, они крепко сидят на родной почве.

— Тогда я не знаю, откуда она знала, что надо захватить с собой еду. Но я ее спрошу.

Я допил остатки кофе. Он был из хорошего зерна, выращенного на Нуова Коламбиа.

— Ты еще что-то говорила про настоящее имя Читы. Каким образом ей приклеили кличку легендарного земного шимпанзе?

— Это ее так прозвали люди в мотеле, — она иронически подняла брови. — Остроумно, правда? Подходит к общему стилю мотеля, как они полагали. Ты себе представить не можешь, насколько популярны эти книги Берроуза после… бог знает скольких лет… двести или около того? Как бы там ни было, ее настоящее имя винва-хах-вии-вахви. Она сказала мне, что это означает «мягкая зелень, там, где она спит». По крайней мере, так я передаю ее перевод. Ее перевод своими словами невозможно было понять.

— Ладно, понял. Отныне она Винни, и не более того.

Я встал и потянулся. Затекшие мышцы постепенно разрабатывались.