Первой планетой городского типа — то есть терраформированной и с населением больше миллиона человек — на нашем пути был Мурманск, но таможня оказалась в «пригороде» — у красного карлика Тарту. Перед этим шла череда ничейных и приграничных звёзд, в которых хозяйничали патрули Инспекции, союзные таможенники и гастролирующие Внутренние войска Империи, но мы успешно выныривали на самых окраинах системы и никому из перечисленных товарищей не попались.

Арсен тут бывал раньше один раз — проездом. Папаша заходил с другой стороны, с «юга», где расположен кластер более близких к освоенной части Империи планет. Ещё за пару дней до таможни Арсен начал нагонять страху — дескать, законы здесь жуткие, чужаков не любят.

Таможня показалась мне странной и ужасно несовременной — длинная, в пару километров рельса в космосе, вдоль которой выстроилась очередь кораблей и каталась катается крохотная вагонетка.

Папаша волновался. Он даже переоделся из рабочей униформы в парадную — коричневый пиджак с красным галстуком. Арсен вырядился в свою любимую застиранную пижаму с пальмами. А Галина… Галина вышла в длинном обтягивающем платье в пол, которое ни разу до этого не доставала. У меня даже волосы на руках встали дыбом.

После короткого диалога с диспетчером и стыковки, шлюзовая камера открылась. В свете фонарей мы ожидали разглядеть строгий силуэт шеренги силовиков с автоматами, взявших в оцепление корабль, или фанатиков в длинных балахонах. Но вошли двое: первым шёл среднего роста молодой темнокожий паренёк в чёрно-синей спецовке с маленькой шарпо-пушкой и огромными, в полтора плеча полу-голографическими погонами. Вторым вышел, опираясь на тросточку, дедушка, которого мы позже вспоминали не иначе как «тот пожилой профессор ботаники». Лысина, небольшая сутулость и чёрная толстовка с кое-как нашитой гербовой голограммой — единственное напоминание о его должности.

— Фу-х, фу-х, как пахнет, — замахал он свободной рукой, в которой была книжица. — Рыбу везёте?

— Да. Ближневосточный карась из Енисея, новогодний улов.

Таможенник угрюмо посмотрел на папашу исподлобья слезящимся левым глазом.

— Вы мне голову не морочьте. Это минтай. Протухший. Я тут тридцать лет! Тридцать лет я на этой таможне! Вы что, думаете, что я не пойму, зачем вы весь корабль, это самое, рыбой…

Таможенник повернулся и зачем-то потыкал пальцем в дермантиновый утеплитель шлюзового отсека.

— Провоняли? — зачем-то подсказал я и тут же получил затрещину от отца.

— Ага. Зачем вы весь корабль рыбой провоняли? Василий, сходи в трюм, проверь.

Мы замерли в ожидании.

Глава 25

Самораспаковывающийся чайник

Коробки с чаем были к тому времени раскурочены и распределены везде — в стеллажах с барахлом, в секретных складах, под рыбой, в герметичных чехлах внутри гермодверей, под внутренней обшивкой трюма, в системе фильтрации воды — в общем, всего около двадцати тайников.

Внизу какое-то время слышался шум раскидываемых коробок, короткие матерки, затем, наконец, послышался голос солдата:

— Ого, ничего себе! Смотрите, господин инспектор, что они спрятали!

— Лл-я, — зачем-то тихо сказала Галина.

Обратно приковыляли двое — Василий тащил неумело упирающегося Ильича, спрятавшегося в привычном своём укрытии в мусорной куче.

— Так-так… Укрываете роботов? Вы знаете, что вам на родине грозит! У нас с вами договор, между прочим, на выдачу роботов…

— Постойте! — воскликнул папаша. — Какой такой договор? Какая родина! Мы из Республики Свободный Челябинск!

— Так, — опешил дедушка. — Как из республики? Это же семьдесят седьмое место?

— Семьдесят восьмое, — отвёл глаза солдат.