— О, да, конечно! Свежая контрабандная поставка, в фирменном самораспаковывающемся чайничке! Настоящий оригинал. Вам с распаковкой, или без?

Конечно, мы выбрали с распаковкой — надо же было сравнить. Вышло это нам в сто сорок червонцев — как моё недельное жалование.

Принесли большую бумажную таблетку с торчащим соплом крохотного одноразового припринтера, бросили в небольшую плошку с водой. Арсен нажал кнопку на упаковке, таблетка зашипела, засветилась, стала расти, пока из плошки, наконец, не вырос чугуниевый чайничек с блестящим боком, на котором виднелась гравировка с кучей мелких иероглифов и квадратным кодом.

Код считали сканером, который мы предварительно запрограммировали, тот написал марку чая — Габа Чида-Душ-Ень.

Пришло время второй таблетки, уже нашей. Рядом вырос точно такой же чайничек, блестящий, и гравировка была точно такой же.

— Ну, что, заварим? — спросил Арсен.

— Нет, блин, так уйдём! — раздражилась Галя. — Насыпай в чайник.

В общем, заварили мы чай. Тот, что был в первом чайничке, шибал в мозги не хуже крепкого алкоголя. Даже я, полный дилетант, услышал в аромате привкус цитруса, орехов и каких-нибудь восхитительных цветов. На миг мне даже показалось, что я не чувствую запаха тухлой рыбы, которым пропиталась наша одежда.

— Оно, — со знанием дела кивнула Галя.

Я согласился. Арсен тоже кивнул — он помнил аромат ещё с Иерусалима. После этого чая по совету Арсена мы запили парой глотков водки, чтобы перебить вкус. Настал черёд второго чая. И тут…

— Да, оно, — снова кивнула Галя.

— Хм… — хмыкнул Арсен, бросая то на меня, то на Галю многозначительные взгляды.

— Хм, — хмыкнул я.

Потому что наш чай был совсем не тот! Нет, конечно, он тоже был не какой-нибудь третьесортный казанской породы, безвкусный и желтоватый. Чай был безусловно забугорным и фирменным, только аромат у него был совсем не тот. Что-то вроде мокрой собачьей шерсти с примесью аниса и каких-то лекарственных штук.

— Похоже, что… такой же, да, Галя? — спросил Арсен.

— Ну…

И тут меня прорвало — видимо, включились гены отца. Вспомнилась обида за холодное общение, вспомнилось, как первый раз увидел её — явно не в своей тарелке, обманщицу и интригантуку, и чуть не завопил:

— Да нет же, блин! Это вообще какой-то другой сорт! Пей-Жуй-Пёс-Шерсть! Я не разбираюсь! И никто из нас не разбирается! Галина, я же знаю, что ты не спец по чаям! Что тебя Арсен провёл на палубу, чтобы ты куда-то улетела, наверное, потому что у тебя нелады с законом. Что вы старые друзья! Папаши тут нет, скажи прямо! Вы… встречаетесь⁈ Спите, да⁈

— Я… я… — у неё на глазах первый раз за наше путешествие показались слёзы. — Я книжку перед рейсом прочитала! И ничего мы с Арсеном не встречаемся! Я его троюродная племянница!

— Я её ещё вот такой вот маленькой помню, — Арсен взмахнул огромной ладонью над полом. — У неё папаша помер недавно. А мамаша пьёт. И из вуза отчислили, да, Галя?

— Думаешь, сколько мне среднелет, тридцать, сорок⁈ Давай, скажи мне, что я старая! У нас экология в районе плохая! И я ещё крашусь, чтобы казаться старше! Мне девятнадцать, ты понял, умник! — она уже не скрывала слёз. — На полтора года старше тебя! А в Нерчинске у меня брат двоюродный, он… от закона скрывается. И у меня денег нет в такую даль ехать!

И вот так вот в этот момент захотелось её обнять и успокоить, но папаша как всегда не вовремя ворвался по коммуникатору с голосовым сообщением:

— Караул, Инспекция! Обыск! — и мы рванули обратно.

Глава 26

Разворот

Дополнительное поручение: Обыск Инспекции Правопорядка

В общем, пока добирались до порта, на орбиталку, в док, кто парковался Молотов, заявилась Инспекция Правопорядка со специальной ищейкой — мускусной крысой.