База четвёртого направления Контрабандного Флота приткнулась на утёсе у самого южного края этой полосы. Она напоминала аналогичную на иммигрантском континенте Челябинска, где я впервые увидел «Молотова», но была поменьше, и при этом — гораздо более оживлённая. За нами лежал исполинский ледник, перед нами — километровая пропасть, обрывающаяся в небольшой море. Несмотря на короткое лето, длившееся здесь всего два месяца, за окном дули ледяные ветра.

Чигулимский долго смотрел в окно, затем спросил батю.

— Я так понимаю, он уже на корабле твоём ходил, управлять туннелизатором умеет, системы все знает…

— Да, Ян Вонифантьевич. Брал его уже в пару коротких рейсов. Со зверями говорит нормально. Волчок его признал.

— Ага, — кивнул я.

— Ты же понимаешь, что за это надо снять штрафы с тебя? — всё ещё игнорируя моё присутствие, спросил замдиректора. — Подвергаешь риску молодое поколение. Нехорошо.

— Ты же видел, что Себастьян свалить с корабля хочет. Вслед за братом. Надоело, говорит, риск для жизни испытывать! Да и… я давно планировал сынка к себе под крыло взять. Он, конечно, бывает тупой как дефлюцинат…

Себастьян и Родрик — близнецы, два паренька, служившие юнгами до меня.

— А вот это плохо, — кажется, впервые взглянув на меня, протянул Чигулимский. — Плохо, что тупой. В нашем деле — главное смекалка и умение видеть наперёд врага. И верные идеологические принципы. Общинник — коммуналист, значит, как и батя твой?

— Широких взглядов, готов изменить убеждения, — я пожал плечами. — В рамках дозволенного.

— Пойдёт, пойдёт. Хотя у нас порядки ближе к анархо-коммунистическим. Какое училище заканчивал?

— Сто четвёртое, звёзднознамённое им. товарища Котельникова, — отчеканил я. — Троек много, но по несущественным предметам, и…

— Знаю-знаю такое. Как раз недавно принял к себе одного из вашего выпуска. Бальтазар Селассие… знаешь его?

Да уж, неожиданно — это мало сказать. Мы пару раз общались с моим заклятым другом после выпуска, но он не упоминал, куда его приняли — теперь стало ясно, почему. Я нервно сглотнул и кивнул.

— Знаю.

— Вот он мне верно ответил… Ты вот скажи, кто страшнее всего в нашем деле?

— И-инспекция? — предположил я. — Орден Правопорядка?

— Ответ неверный, — поморщился Чигулимский. — Страшнее всего в нашем деле — разные ищейки из Империи Суздаль. И государственные, и частные… У них длинные лапы. А Инспекция нас любит. Горячо любит…

— Почему? — удивился я.

— Повзрослеешь, поймёшь… Ладно, ты прав, Шон, что вам не хватает юнги. По штату бы вообще — десяток человек держать, но — сам понимаешь.

— Понимаю.

— Беру, — Чигулимский достал распечатанный бланк и большую красную ручку. — Статус кандидата — три-четыре месяца. Начнёт с третьего разряда, дослужится до двенадцатого — переведу в матросы. Давай, парень, открой свой браслет для редактирования, поля поменяю.

Сообщение: изменение полей личного дела.

Должность по категориям МТП: Юнга 3 разряда

Категория флота: Центральный Контрабандный флот

Подразделение: Четвёртое направление, бригада гипотраулера «Молотов»

Членство в профсоюзе: кандидат в члены

* * *

Я вспомнил эту минуту, и на душе стало немного полегче. До сих пор мне было не очень понятно, что товарищ замдиректора направления имел в виду.

— Мы не изоляционисты, обычные стахановцы, — парировал я. — Ну, разве что с уклоном в технологический минимализм.