— Уважать можно и без любви, — заметил я робко, очарованный красноречием Марша.

— Уважение без любви — не уважение, а проявление слабости. Уважаешь противника — даешь слабину. Ты его должен ненавидеть и знать точно одно: ты сильнее его.

— Правильно, — проворчала амазонка и ухитрилась пнуть меня по ноге. Под столом ведь ничего не видно. "За любовь получил, не иначе", — улыбнулся я про себя, сдерживая резкую боль в пострадавшей от удара косточке. Подарил милую улыбку Элине. Какая забавная девочка!

— Я слышал, что здесь дают карпа, особенного карпа, — набравшись смелости, обратился к дядюшке, впавшему после спича в необъяснимую прострацию. Услышав мою просьбу, он встрепенулся, в его глазах зажегся интерес.

— Ты сам откуда, малыш? Я так понял, ты нездешний.

— Да. На Ирбисе я оказался случайно, — осторожно выбирая слова, чтобы не запутаться, ответил я. Можно ли этот вопрос считать началом допроса с пристрастием?

— Весьма и весьма заманчивое начало, — Марш покивал головой, как старый пони в стойле. — Насчет карпа мы еще поговорим. А вот твоя сказочная история заинтриговала меня.

В общих чертах, не вдаваясь в подробности, чтобы не навести на след хитреца Марша, я рассказал ему о судьбе бедного коммивояжера, потерпевшего фиаско в казино «Приют Братишек». Не выдержав испытания пустыми карманами, проклиная коварную фортуну, страшась за свое будущее, за долги, повисшие на шее, кредиторы, которые неминуемо вцепятся в гриву — он на челноке знакомого тремписта устремился к Ирбису, в край непуганых клиентов и головокружительных афер.

Дядюшка Марш кивал головой в такт моим словам, скорбно поджимая губы, словно выражал мне сочувствие, но по его глазам я видел полное недоверие в легенду. Только вид делает, что душа бандита тоже отзывчива.

— Аж слезы навернулись, — Марш смахнул несуществующую каплю слезы со щеки. — Где ты его подобрала?

— Бродил по лесу, — нехотя ответила Элина.

— Один? — не поверил Марш.

— Конечно. Мы отвезли его к шефу, но после разговора наедине с ним он приказал отвезти парня сюда и продать его тебе за несколько монет.

— Как быстро Фелицио избавляется от людей, — пробормотал Марш. — Везде ищет выгоду. Отпустил просто так, несмотря на то, что такой гусь мог дать выкуп?

— Так он же гол как сокол! — удивилась девушка.

— Это он сам такую сказку рассказал?

— Кто? Турист?

— Фелицио, душечка моя! Кто ты есть, сынок? Кто угодно, только не коммерсант!

Марш поставил локти на край стола и подпер подбородок кулаками.

— А какая теперь разница? — пожал я плечами.

Руководитель «скунсов» ненадолго задумался, тяжело вздохнул и буркнул:

— Правда твоя. Только карпов здесь давно не подают. Я ведь и сам соскучился по хорошей еде и светским беседам. Что могут заменить эти гудящие от вина мухи? Они только жрать горазды. Жрать, а не вкушать истинное благолепие от состояния праздника души. Когда-то такие времена на Ирбисе называли золотыми, но пришли «сеньоры», и все испортили.