Зависает молчание, которое пытается нарушить Чернышов:

— Преувеличиваете, Виктор Александрович.

Вице-премьера никто не поддерживает, и он не пытается развивать тему. Иллюзии по поводу способов ведения дел американцами давно истаяли. Бывают исключения, не желающие с таковыми расстаться, но они начинают выглядеть белыми воронами.

— Заявления первых лиц США идеально сочетаются с почти удачной попыткой диверсии. Считаю, что мы обязаны на это ответить. Как водится, ассиметрично.

— Каким образом? — Путин оживляется.

Это тоже его любимый приём — ассиметричный ответ.

— Роскосмос фактически в каком-то смысле является филиалом НАСА. До сих пор. Что толку время от времени выпалывать американских агентов, когда они систематически вербуют новых и новых?

— Виктор Александрович, ну вот не надо конспирологии, — кривится Трофимов.

— Какая же это конспирология? Да меня у вас при первом же контакте Майкл Веклер пытался вербовать. Я тогда студентом был. Спрашивал, не хочу ли я в его славную Америку? То есть я сам свидетель, что американцы у вас постоянно такую работу ведут.

Трофимов сам не рад, что вылез лишний раз. Совсем неласково на него смотрит даже Чернышов.

— Поэтому наш несимметричный ответ напрашивается сам. Немедленно закрываем представительства НАСА в Роскосмосе. Их там три. Сотрудников посольского представительства объявляем персонами нон грата. Пусть выметаются в свою сраную Америку. Кстати, давно пора было это сделать.

Разговор прерывает официантка средних лет. Почему не юная и ногастая красотка? Обдумаю позже, ха-ха-ха…

Бутерброды с икрой, нежной ветчиной и красной рыбой. Под чай неплохо идут. Для желающих — кофе с десертом.

— Проработай этот вопрос, Дмитрий Анатольевич, — Путин мимоходом озадачивает зампреда. — И вноси предложение в правительство.

Никто не комментирует, все неторопливо угощаются.

— Мне нужен ЗРК С-600, — копирую манеру хозяина, только бросаю слова в пространство.

Но пространство устами Путина отвечает:

— Ого! Может, удовлетворишься С-500?

— Пойдёт, — ловлю его на слове незамедлительно, тот аж головой качает.

После успокаивающего чаепития и уже почти светской беседы выговор от экс-президента всё-таки получил:

— Давай договоримся, Виктор. Ты всё-таки не будешь совершать таких резких шагов. Они могут иметь огромное количество непредсказуемых последствий. Не стоит.

Пару секунд обмозговываю требование.

— У меня нет личного выхода ни на вас, ни на какое-то достаточно высокое лицо, чтобы согласовывать свои действия. Я просто вынужден действовать автономно, по собственному разумению.

Путин тоже долго не раздумывает:

— Дмитрий Анатольевич, как раз твоя специфика. Не возьмёшь под крыло этого славного юношу?

Медведев не притормаживает ни на секунду. Тут же требует мою визитку властным жестом и даёт свою. Хозяин дома глядит на нашу оперативность с одобрением.

— Только одна оговорка, Владимир Владимирович, — на мои слова настораживается не только он. — В условиях быстро меняющейся обстановки или по вопросам безопасности меня и моих близких оставляю за собой право самому принимать решение.

Экс-президент хмыкает.

— Но не мог же я, к примеру, затеять совещание с кем угодно по поводу нажатия красной кнопки, когда ракета уже разворачивалась в нашу сторону? Кстати, не пора ли разрешить мне владение и ношение огнестрельного оружия?

Последним вопросом маскирую предыдущий посыл для развязывания мне рук в особых условиях.