— «Здоровьица и не кашлять!» — прочел Багателия. — Ора, их дом труба шатал, над великим русским языком издеваются, да? Но вообще — молодцы, молодцы. Стараются.

Здание было высокое, красивое, ажурное — как эльфы любят. Что-то вроде регистратуры, или, если угодно, ресепшена, располагалось сразу напротив входа. Красивая бело-синяя стойка, какие-то экраны, табло и вывески на рефаимском должны были помочь народу сориентироваться в управляемом хаосе госпиталя. Три дроида, похожие на телепузиков, и две эльфийки, напоминающие молодых Клаудию Шиффер и Клаудию Кардинале, общались тут с пациентами, демонстрируя чудеса выдержки и хладнокровия.

— Давай, стой тут, никуда не уходи, — сказал мне командир. — И смотри в оба! А я договорюсь куда нам на загрузку поехать.

Он подмигнул эльфийкам, лучезарно улыбнулся остроухому доктору в белом комбинезоне и, словно матерый фокусник, в одно мгновение исчез из виду. Я стоял некоторое время посреди холла, как памятник самому себе: весь такой грозный и эпичный, в броне и берете, с револьвером и ломиком, как натуральный кретин.

Потом решил подойти поближе к ресепшену — там, вокруг стойки, виднелись древовидные колонны с чем-то вроде столиков на уровне груди. Рядом с ними я мог бы отсвечивать не так сильно. Если бы я находился в Беларуси, то подумал бы, что на этих столиках нужно заполнять бланки, справки и прочий кошмар. Но здесь, в Доминионе, бумагой не пользовались вообще и в принципе. Браслеты, голографические экраны и прочая футуристика — вот что было в ходу! И зачем тогда столики?

— Нису афо тао амин-ну трано франдраисан вахину! Ахоноана но ханазавако изану аминао? Твою-то мать, такая красивая и такая тупая… — вдруг услышал я и мигом развернулся.

Вот это «франдраисан вахину» точно обозначало что-то про «гостеприимный дом» и вполне могло касаться гостиницы «Космос»! А последняя фраза тут же переводила тумблер «свой-чужой» в нужное положение: у стойки явно стоял русский, и он пытался донести до девушек-рефаим какую-то свою, самую исконно-посконную правду.

— Ну, не знаю я, куда отбуду после выписки! Тсу фантатро! А, блин… Это! Пиши: Драмсарай! Соратру изану: Рама Сари, понятно? — кудрявая русая шевелюра, борода лопатой, серый комбез калона, полное жизни круглое лицо и такое же пузо.

Пузатый мужик! Впервые в космосе я видел пузатого мужика и почему-то сразу проникся к нему симпатией. Он выглядел очень уютно и по-домашнему. В Русском Легионе все если и не Аполлоны и Геркулесы поголовно — то, как минимум, весьма поджары и вообще — держат тело в тонусе, и мужчины, и женщины. А этот — он прямо напомнил мне о Земле. Эдакая странная ностальгия…

— Земляк! — сказал я. — Ты что — на Драмсарай едешь?

— Видимо — да, — кивнул он. — Понимаешь, работу-то мою сожгли!

— Как — сожгли? — слегка фальшиво удивился я.

— Да вот так, сгорела моя гостиница к японой матери, — развел руками он. — Прямо сегодня. Какой-то пид… ублюдок просто швырнул в окно второго этажа зажигательную гранату! И ни одна камера его не зафиксировала. Это в Убахобо-то! Тут камер — как… Как… Как негров — в Африке!

Мимо нас прошли как раз-таки два чернокожих амбала из Атлантического легиона — гладко выбритые, подтянутые. Они синхронно повернули головы в сторону говорливого калона.

— Сорри, герлз, ам сак зе дик, — произнес с извиняющимся видом мой собеседник и развел руками.

Атлантики переглянулись, заржали и пошли дальше.

— А что я такого сказал? — спросил калон с невинным выражением лица. — Извинился вроде…

— Ну, в общем, ты назвал их девчонками, а потом сказал, что… Э-э-э-э… Сосешь, в общем.