― И ты считаешь себя достойной такого отношения?

— Да как ты смеешь! — Она пришпорила Рохо. Лошадь, словно только того и ждала, рванулась вперед, мгновенно оставив позади другого всадника. Николь чудом удалось остаться в седле. Она вцепилась в поводья, моля Бога, чтобы у нее оказалось достаточно сил справиться с разгоряченным конем.

Николь мчалась вперед по узкой тропинке, проходящей между рядами деревьев. Ветка больно хлестнула ее по груди. Несколькими сантиметрами выше — и удар пришелся бы по лицу! Где был Маркус, она не знала. Пустился ли он за ней в эту бешеную скачку или остался спокойно наблюдать за происходящим — это ее уже мало волновало. Все свое внимание она старалась сконцентрировать на том, чтобы не вылететь из седла.

Наконец Рохо, выбившись из сил, перешел на шаг и остановился. Николь уже сползала с лошади на землю к тому моменту, когда подскакал Маркус. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Спешившись в одно мгновение, он подбежал к Николь и, грубо схватив ее за плечи, несколько раз больно встряхнул.

— Идиотка! Ты же могла разбиться насмерть.

Никогда прежде Николь не целовали с такой злостью. Языком он заставил ее плотно сжатый рот раскрыться. Его губы были нежны и требовательны одновременно. У Николь перехватило дыхание, но сейчас ей хотелось только одного — чтобы поцелуй никогда не кончался. Ее тело трепетало в его объятиях. От запаха пота, исходящего от Маркуса, кружилась голова.

Поцелуй изменился — стал более нежным, дразнящим. Языком Маркус ласкал ее губы. Николь чувствовала, что ее возбуждение достигло предела. Ей понадобилось собрать все свои силы, чтобы не переступить через последний предел.

― Закончим на этом! — Она пыталась вырваться из крепких объятий Маркуса.

― Для нас обоих все только начинается! — Он тяжело перевел дыхание и вновь привлек Николь к себе, несмотря на ее попытки воспротивиться. Чувствуя, как по ее телу пробежала дрожь, он довольно улыбнулся. — Ты не меньше меня хочешь, чтобы это произошло.

― Неправда! — Она сопротивлялась из последних сил.

― Неправда? — Казалось, его карие глаза проникали в ее душу, не оставляя ей возможности скрыть свои чувства. — Зачем отрицать то, что написано у тебя на лице? — Он коротко рассмеялся и отпустил ее. — Уверен, что нам обоим непросто оторваться друг от друга.

И ведь ни грамма лжи, подумала Николь. Ни разу еще Скотту не удавалось довести ее до такого состояния. Она тут же устыдилась этой мысли.

Постаравшись взять себя в руки, Николь подошла к Рохо и, ухватившись за поводья, вскочила в седло. Маркус с любопытством наблюдал за ее действиями, стоя на том самом месте, где она его оставила.

― Ну что, мы едем? — Она старалась хотя бы выглядеть спокойной.

― Выбор за тобой.

― Тогда поехали!

Давая понять, что подчиняется желанию Николь, Маркус последовал ее примеру. Оказавшись в седле, он пустил лошадь вперед. Николь пристроилась следом, стараясь сконцентрироваться на том, чтобы Рохо не устроил ей повторение недавней скачки. Но она боялась не только потерять контроль над лошадью. Возможность вновь оказаться в объятиях Маркуса страшила ее гораздо больше.

Они выехали из леса на открытое пространство, с которого была видна расположенная у дальнего холма деревня. За исключением небольшого перерыва, Маркус и Николь провели в седле около двух часов. Николь уже больше года не ездила верхом, и для первого раза после столь долгого перерыва прогулка явно затянулась. Она начинала ощущать дискомфорт в области ягодиц, уже порядком натертых седлом Впрочем, сейчас ничто не заставило бы ее попросить Маркуса повернуть к дому, не заезжая в деревню.

Деревня, представлявшая настоящий лабиринт из отдельных узких улочек, таинственным образом сходящихся к центральной площади, с увитыми растениями степами домов, так и просилась на почтовую открытку.