Я радовалась, когда могла нормально поесть. Когда получала зарплату в «Макдоналдсе». Когда мать вечером не приводила домой своих хахалей.

Не знаю, почему вопрос Сары вызвал во мне такую бурю эмоций, но с тех пор, как я сюда приехала, я впервые сознаю: всего, что радовало меня раньше, больше нет в моей жизни.

Так что же приносит мне радость?

– Не знаю. – Я выглядываю в окно, вижу океан, и меня охватывает удивительное спокойствие. – Пожалуй, океан.

– Так наслаждайся им, пока он рядом! Не устраивайся на работу. Вся жизнь впереди, еще успеешь поработать. Пусть это лето будет только для тебя. По-моему, ты имеешь полное право немного побыть эгоисткой.

Я киваю.

– Да, имею.

Сара улыбается и спрыгивает с кровати.

– Я обещала Маркусу сходить с ним на стрижку, а потом где-нибудь пообедать. Если хочешь, пойдем с нами.

– Нет, мне надо принять душ. Позже прогуляюсь.

Сара, пятясь, выходит из комнаты.

– Хорошо! Вернемся через пару часов. Не ужинай, сегодня готовим на пляже!

* * *

Сара упоминала, что изрядную часть полуострова Боливар занимает пляж, который местные прозвали «зоопарком». Автомобилям и гольф-карам разрешено парковаться прямо на песке, поэтому там всегда людно и весело.

Дом Сары тоже находится не в самом тихом местечке, но здесь и вполовину не так шумно, как в некоторых районах полуострова. Уже в паре миль от ее дома начинается совсем иной мир – и не факт, что лучший. Тут многое зависит от настроения. Сегодня громкая музыка и токсичная маскулинность точно не про меня.

Очутившись на людном пляже, я разворачиваюсь и иду назад. Натыкаюсь на двух парней – они стоят рядом со своим пикапом и дразнят котлетой бездомного пса. Он такой тощий, что ребра выпирают наружу. Я наблюдаю, как пес крадучись приближается к парням, будто уже знает, какую цену ему придется заплатить за еду.

Бедняга. Я отлично его понимаю.

– Давай, давай, – приговаривает один из парней, помахивая котлетой в воздухе. – Иди сюда!

Когда пес оказывается совсем близко, первый парень быстро отдергивает руку с котлетой, а второй встает над псом, зажимает его между коленей, натягивает ему на глаза повязку и отпускает его. Пес, шатаясь и ничего не видя, пытается уйти.

Я подлетаю к несчастному зверю – тот норовит содрать повязку лапой – и снимаю ее. Бросив на меня испуганный взгляд, пес убегает.

– Ты чего? – восклицает один из парней. – Прикольно же было!

Я швыряю им повязку.

– Тупые гады!

Пес кидается наутек. Я подхожу к первому парню, отбираю у него котлету и иду за собакой.

– Тварь! – бросает мне в спину кто-то из них.

Быстро шагаю в обратном направлении – подальше от толпы. Пес вроде бы побежал в эту сторону. Ага, вот он: притаился за голубым мусорным баком. Я медленно подхожу, останавливаюсь в нескольких футах от него и осторожно бросаю котлету на землю.

Пес обнюхивает ее и принимается есть, а я иду дальше, трясясь от злости. Иногда я совсем не понимаю людей. Это ужасно, потому что в такие минуты я желаю людям зла. Если бы на долю всего человечества выпало побольше страданий, если бы каждый испытал на своей шкуре то, что довелось пережить этому несчастному псу, люди сто раз подумали бы, прежде чем измываться над другими.

На полпути к дому до меня доходит, что пес увязался за мной. Наверное, подумал, что у меня должны быть еще котлеты.

Я останавливаюсь – и он останавливается.

Мы стоим и присматриваемся друг к дружке.

– У меня больше нет еды.

Я иду дальше, а пес бежит следом. Время от времени он на что-то отвлекается, потом опять находит меня и догоняет.