Позади него пререкались чьи-то раздосадованные голоса:

— Отцепились! Сукин сын отцепил нас! Голыми руками!

— Ну да, хитрый попался вор; это мы и так знали.

— Поднимай эту колымагу в воздух! Сейчас же поднимай! Мой корабль ускользает от меня с каждой секундой, а его я терять не намерен, слышишь меня? Я свой корабль не отдам!

Гигант отвлекся от беспокойного подростка и бросил через плечо:

— Хейни, ты свой чертов корабль уже продул. Мы же попытались, так? И попытаемся еще разок, только позже.

— Нет, мы попытаемся прямо сейчас, — не унимался хриплый голос.

Однако другой, не такой низкий и чуть ли не жеманный, возразил:

— Да нельзя сейчас! Мы и так еле ползем, балда.

— Ну вот, как раз и взлетим!

— Какое там взлетать — мы высоту теряем!

И снова верзила обратился к ним через плечо, напоминавшее формой горный хребет:

— Родимер прав. Мы еле плетемся и теряем высоту. Машину надо сажать, иначе разобьемся.

— Черт возьми, Клай, мне нужен мой корабль!

— Тогда, черт возьми, мог бы получше беречь его от воров, Крог. Но по-моему, мне тут хотят намекнуть, куда же он направился. — И он перевел взгляд на Зика, который все так же болтался над вихрящейся пеной тумана, оседавшей на город. — Верно я говорю?

— Нет, — отозвался Зик. Его голос звучал сердито, хотя на деле ему всего лишь не хватало дыхания, так как фильтры были забиты рвотой, а сдавленная рука ныла. — Я не знаю, куда они повели корабль.

— Твои песни принесут тебе несчастье, — заметил мужчина и расслабил запястье, словно готов уже был вышвырнуть Зика в туманный эфир.

— Не надо! — взмолился тот. — Не надо! Честно не знаю!

— Но ты ведь был в их команде, правда?

— Нет! Просто попросил, чтобы меня вывезли за город! И все! Пожалуйста, отпустите меня… ну, внутри отпустите. Пожалуйста! Вы делаете мне больно. У меня рука… рука болит.

— Ну так я тебе не массаж делаю, — сказал капитан, но тон его изменился. Он без всяких усилий втащил Зика в гондолу, словно перекладывал котенка из корзины в корзину. И посматривал на него как-то странно. — Наставив палец — длинный, как нож для резки хлеба, — мальчику между глаз, он произнес: — Не шевелись, коли сам себе не враг.

— Да пристрели ты этого гаденыша, раз не хочет разговаривать! — потребовал первый голос, разъяренный больше прочих.

— Остынь, Крог. Через пару минут он нам что-нибудь да скажет. А пока нам нужно посадить эту птичку, не то сама упадет.

Он задвинул боковую дверь на место и уселся на очень большое кресло перед очень большим лобовым стеклом, затем оглянулся и сказал Зику:

— С тобой тут не в игры играют, мальчик. Нож ты выронил, я сам видел. И для тебя же лучше, если ты ничего больше не припрятал. Через несколько минут потолкуем.

Зик стоял на четвереньках, потирая руку и разминая измученные шейные мышцы. Он проворчал:

— Да откуда мне знать, куда они там удрали с этим кораблем. Я только-только на борт поднялся, часа не прошло. Вообще без понятия.

— Без понятия? Серьезно? — хмыкнул верзила.