Воспаленная кожа вдоль ремешков чесалась, свербела и горела, словно ее натерли перцем, но вот наконец маска вместе со всеми пряжками и застежками отлепилась от лица. Бросив ее на пол, Зик впился в покрасневшие места ногтями.

Яо-цзу решительно перехватил его руку и отвел в сторону:

— Не чеши. Только хуже сделаешь. Доктор даст тебе мазь, и постепенно жжение пройдет. Первый раз в маске?

— Так долго — да, — признался он, опуская руки, которые сами тянулись наверх.

— Оно и видно. — Подняв маску, китаец принялся ее изучать — повертел в руках, проверил щиток и затворы фиксаторов. — Старая модель. И надо бы ее почистить.

Зик скривился от отвращения.

— Мне ли не знать. — И сразу же спросил: — А куда мы направляемся?

— Вниз. В подземелье под старым вокзалом, который не успели запустить. — Он смерил оценивающим взглядом поношенную одежду Зика и его нестриженую шевелюру. — Полагаю, здешние удобства покажутся тебе исключительными.

— Исключительными?

— Именно. Мы устроили здесь уютное жилище. Вероятно, ты будешь удивлен.

— Пока что я тут видел одно старье да рухлядь.

— Ах, но ты ведь еще не бывал на вокзале?

— Нет, сэр.

— Ну что ж, позволь тогда считать тебя моим гостем.

Он подошел к стене и дернул за какой-то рычаг. Загремели невидимые цепи, заворочались шестеренки. Стена перед Зиком отъехала в сторону, и его взору предстал величественный зал, залитый светом.

А еще там было полным-полно мрамора и меди и скамей из полированного дерева с мягкими вельветовыми сиденьями. На полу была выложена мозаика из плитки и металла. Куда ни глянь, все блестело — каждый кусок хрусталя, каждая свеча. Однако, присмотревшись к источникам света, Зик понял, что горели они без всякого пламени, — все было не так просто. И на сводчатом потолке не виднелось ни пятнышка копоти.

Участок стены у него за спиной как влитой встал на место. Переведя наконец дыхание, Зик спросил:

— А что это за светильники там наверху? Что в них горит? Я не чувствую запаха газа, и дыма тоже нету.

— В них горит будущее. — Ответ прозвучал загадочно, но сказано это было не для красного словца. — Нам сюда. Я приготовлю для тебя комнату и ванну. И спрошу доктора, нет ли у нас какой-нибудь запасной одежды, ну и еды с водой. Тебе выпала череда нелегких дней, и они были немилостивы к тебе.

— Спасибо, — сказал мальчик без всякой искренности. Но мысль о еде была ему по нраву, а пить хотелось так, как никогда в жизни, — хотя он и не замечал этого, пока речь не зашла о воде. — Это место прекрасно, — добавил он. — Вы правы. Я удивлен. Я… под впечатлением.

— Этому месту легко быть прекрасным. Его никогда не использовали в качестве вокзала. Когда сюда пришла Гниль, строительство было еще не завершено. Мы с доктором кое-что здесь доделали по мелочи — вроде этого зала ожидания. Необходимые материалы тут уже имелись. Вокзалу оставалось недолго до совершенства, но кое-что потребовалось реконструировать.

Он указал на потолок, где были в ряд установлены три гигантские трубы с вентиляторами. Сейчас лопасти не вращались, но Зик представил, какой феноменальный шум они производили во время работы.

— Они для воздуха?

— Да, молодец. Для воздуха. Вентиляторы включаются лишь на несколько часов в день, потому что больше и не надо. Мы забираем воздух над загазованными районами, над уровнем города. Трубы и шланги выходят за край стены. Потому-то здесь и можно дышать. Но это помещение мы считаем нежилым.