— Простите… разве мы разговаривали о вашем сыне?

— Кажется, о нем тут обмолвились.

— Разве я утверждал, что видел его?

— Нет, — признала Брайар. — Но обратного вы тоже не утверждали. Так что прошу меня извинить за легкую прямолинейность.

Миннерихт установил панель на место. Люси проверила, как работает отремонтированная конечность, и на лице ее отразилось глубочайшее облегчение: рука снова стала ей послушна. Она по очереди согнула и разогнула каждый палец, словно считала что-то, потом поводила кистью вверх и вниз, влево и вправо.

Доктор отодвинулся в сторону и, не вставая со скамейки, развернулся лицом к Брайар:

— А воздушников спрашивали? Капитан Клай — это ведь он водит «Нааму Дарлинг», если не ошибаюсь? — видит и слышит больше других. Вероятно, из-за своего чудовищного роста.

— Не говорите ерунды, — сказала Брайар и сразу же возненавидела себя за ребяческую грубость. Та отнюдь не играла ей на руку и не располагала доктора к сотрудничеству, но такие игры ведутся по старым как мир правилам, и обходной дорожки не нашлось. Она была рассержена, больше того — напугана, а в таком состоянии в ней пробуждалась личность, которая совсем ей не нравилась. — Я не то что его спрашивала, я спросила каждого воздушника, у которого нашлось для меня пять минут времени. О мальчике никто ни сном ни духом. И ничего удивительного, потому что он попал сюда через канализацию, а не по небу.

Синие огоньки за забралом моргнули, словно доктор игриво повел бровью.

— Так почему же вы не последовали его примеру? Без сомнений, это куда менее… болезненный способ проникнуть в наш прекрасный зачумленный город.

— Вчера туннель засыпало из-за землетрясения. Пришлось искать другие пути. Поверьте, мне не слишком-то хотелось прыгать в трубу, чтобы пролететь тысячу футов и приземлиться в топке.

— Ну что вы, какая тысяча, — прошелестел доктор. — Так, пара сотен. Однако вы это очень кстати, насчет туннеля. Нужно его восстановить, и как можно быстрее. Удивлен, что слышу такие вести только от вас. Я полагал… — Он предпочел не заканчивать фразу. — Надо бы не забыть с ним разобраться. Но скажите мне, миссис Брайар, как вы намерены покинуть город? И если вы знали, что туннель обрушился, то как хотели вывести отсюда мальчика?

— Где мой сын? — спросила она в лоб, сделав резкий разворот к прежней теме.

От его ответа сквозило театральностью, исключавшей всякую серьезность.

— А с чего вы взяли, что мне это известно?

— Если бы не было, вы так бы и сказали. Если же вам известно, где он, и вы так вот увиливаете — значит, мальчик для чего-то вам нужен…

— Миссис Брайар, — перебил доктор, больше необходимого повышая голос. Сила его тона, давящего своим весом, напитанного медным перезвоном колокольчиков, заставила ее умолкнуть с такой легкостью, что это было страшно. Но она не намерена была подчиняться ему, что бы он ни говорил. — Ни к чему такая резкость. Можем поговорить о вашем сыне, если угодно, но я не потерплю ни требований, ни обвинений в свой адрес. Сейчас вы гостья в моем доме. Пока вы готовы играть эту роль, отношение к вам будет соответствующее.

Люси втягивала воздух короткими, натужными вдохами, по которым можно было считать время, как по секундной стрелке. Она все еще не встала со скамейки, а теперь, казалось, и не смогла бы. От страха кожа ее чуть ли не позеленела, и Брайар подозревала, что ее в любое мгновение может вырвать.

Однако обошлось. Взяв себя в руки, барменша приняла бесстрастный вид и вымолвила:

— Пожалуйста, не… Брайар, по-моему… давайте сохранять спокойствие.