— Не сильно, — ответил он. — У меня и то было хуже. А у тебя в основном синяки. Разве что наволочку кровью перепачкала, но она все равно не наша. Ну все, пошли. Вставай. Давай, давай.

Подсунув матери руку под спину, мальчик стащил ее с кровати. Та и впрямь была очень мягкой — сон не обманул. И комната была та же, так что, видимо, перед этим Брайар не совсем спала и кое-что уловила верно. Однако рядом никого больше не было, кроме Зика, который как раз пытался поставить ее на ноги.

Колени сперва норовили подогнуться, но она кое-как устояла, опершись на сына.

— Эй… — выдавила она. — Эй, Зик. Это ты. Это правда ты? А то мне такой чудной сон приснился…

— Да я это, я, старая ты чудилка, — с ворчливой нежностью откликнулся тот. — Ты что вообще здесь делаешь? О чем ты только думала, когда сюда сунулась?

— Я-то? Постой. — Хоть из-за травмы у нее все плыло перед глазами, она помотала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Постой, да это ведь мои слова! — И понимание пришло — даже нахлынуло. — О тебе. О тебе я думала, глупыш безмозглый.

— Я тоже тебя люблю, мамуль, — ответил он с такой широкой улыбкой, что слова вышли едва разборчивыми.

— И все ж таки я тебя нашла, а?

— Мог бы возразить, что это я тебя нашел, но об этом поспорим потом.

— Но ведь я тебя специально искала.

— Знаю. Об этом поспорим потом. Сначала нужно как-то выбраться отсюда. Принцесса ждет нас… наверное. Надо найти ее и этого Иеремию.

— Кто-кто нас ждет?

В висок с пульсирующим шумом билась кровь. Брайар невольно заподозрила, что ошиблась насчет своего состояния — и спит до сих пор.

— Принцесса. Миссис Анжелина. Она мне очень помогла. Тебе она понравится. Соображает что надо.

Он отпустил Брайар; та пошатнулась, но устояла.

— Винтовка… — произнесла она. — Где моя винтовка? Я без нее не могу. И еще у меня была сумка. И… кое-какие вещи. Где они? Он их спрятал?

— Да. Но я все вернул. — Он чуть ли не впихнул винтовку и сумку ей в руки. — Только управляйся с ней сама, а то я стрелять не умею.

— Я тебя не научила.

— Научишь еще. Пошли! — скомандовал он.

И Брайар чуть не рассмеялась, но сдержала себя. Ей нравилось видеть его рядом — даже таким взбудораженным и властным. Нравилось, что сын нянчится с ней, как с ребенком, пока она потихоньку приходит в чувства. Он где-то разжился хорошей одеждой и, кажется, искупался.

— А чистенький ты ничего.

— Знаю, — откликнулся мальчик. — Как ты себя чувствуешь? Тебе не больно?

— Жить буду.

— Да уж постарайся. У меня же никого больше нет, кроме тебя.

— Где мы? — спросила она, поскольку Зик, судя по всему, лучше владел положением. — Под… под вокзалом? Куда меня упрятал этот мерзавец, пока я была в отключке?

— Да, мы под вокзалом. На два этажа ниже той большой комнаты с люстрами на потолке.

— Так под землей есть еще один этаж?

— Если не больше. Тут настоящий лабиринт, мам. Ты просто не поверишь. — У выхода он остановил ее и резко распахнул дверь, затем выглянул в коридор и поглядел налево-направо. Потом вдруг поднял руку. — Погоди-ка. Слышишь?

— Что? — поинтересовалась Брайар, встав рядом. Пока мальчик стрелял глазами по сторонам, она проверила винтовку.