— Так, значит, все держится на тебе? Считаешь, у тебя здесь есть какая-то власть? И ведешь себя соответственно, но это ведь все чушь собачья, а? Спектакль — чтобы люди верили, будто ты самый умный и самый богатый. Только это неправда. Будь ты вполовину так умен, как притворяешься, тебе не пришлось бы воровать изобретения у Леви и подбирать крохи, оставшиеся после конкурса. А я их видела у тебя на складе. Думал, я их не узнаю?

— Молчать! — взревел он.

Однако Брайар намерена была и дальше отвлекать внимание на себя — от Зика и от сухощавой старушки с мальчишеской фигурой, которая потихоньку подкрадывалась к Миннерихту сзади. И продолжила, еще больше повысив голос, чтобы ее нельзя было перекричать:

— Если бы ты хоть наполовину был тем, за кого себя выдаешь, то смог бы состряпать себе легенду и без меня и обошелся бы без подручных. Леви был безумцем и плохим человеком, но слишком умным, чтобы ты просто взял его игрушки и присвоил себе. Теперь тебе нужен Хьюи, потому что он умен; и ты чуть не уговорил моего мальчика остаться здесь, наврав ему с три короба. Но если бы все и вправду держалось на тебе, ничего этого не понадобилось бы.

Трехстволка уставилась ей на грудь. Брайар никогда еще не была так счастлива.

— Скажи еще хоть слово, — прошипел Миннерихт, — и я…

— Ты — что? — завопила она. Следующую фразу Брайар выпалила отчаянной, злой скороговоркой — на одном дыхании, не сбиваясь на паузы, стараясь еще больше его рассердить, потому что Анжелина почти до него добралась. — Спорим, ты не знаешь даже, как из нее стрелять? И уж точно не ты ее сделал. Все свои идеи ты украл у Леви, это он все придумал и собрал. А ты знаешь ровно столько, чтобы строить из себя короля, и все, что тебе остается, — молиться Богу, чтобы никто не догадался, какой ты на самом деле слабый и никчемный!

Он прокричал в ответ просто, без надрыва:

— Ну вот зачем тебя сюда принесло? Тебя и его, зачем? Не надо было вам приходить. Вы здесь вообще ни при чем! Сидели бы дома, в мерзкой своей хибарке на Окраине. А я предложил вам нечто большее… гораздо, гораздо большее, чем вы оба заслуживаете, хотя и не обязан был! Я ничего не должен ни тебе, ни ему!

— Ну конечно же нет! — откликнулась она. — Ведь ты мне не муж, а ему — не отец, и это не наш бой, не наша проблема. Только поздновато ты до этого додумался, Джо Фостер.

— Прекрати меня так называть! Ненавижу это имя, не хочу, не желаю его слышать! Откуда ты узнала о нем?

Ответила ему Анжелина.

Не успела Брайар и глазом моргнуть, как старушка накинулась на него и заключила в тиски объятий — в ярости своей подобная пуме, но куда беспощаднее. В руке у нее был нож; через мгновение тот оказался у Миннерихта под подбородком — у зазора между маской и шеей.

Навалившись всем весом, она запрокинула ему голову, расширив этот зазор, обнажив кадык и белую полоску кожи. Брайар ахнула; Зик в два прыжка перебрался через завалы и нырнул в укрытие, к матери.

Анжелина проговорила:

— От Сары Джой Фостер, жизнь которой ты оборвал двадцать лет назад.

И одним быстрым, безжалостным движением полоснула ему по горлу.

Миннерихт пальнул из двух стволов сразу, но шок и дезориентация сделали свое дело. Пошатнувшись, он закружился на месте, ноги стали разъезжаться по выщербленному мраморному полу, залитому его собственной кровью. А кровь хлестала с обеих сторон шеи парой мощных фонтанов — Анжелина разделала его от уха до уха. Теперь она скакала на нем, как на необъезженном жеребце, а он размахивал руками, пытаясь ухватиться за нее, за собственное горло, хоть за какую-то опору. Однако кровь уходила из его тела чересчур быстро.

Времени на сопротивление оставалось мало; не желая его терять, Миннерихт попытался перевернуть дробовик и направить себе за плечо, но тот был слишком тяжелым, а сам он потерял много крови и ослаб.