Внимание Брайар привлек знак на двери — четкой изломанной формы. Чем-то ей этот зигзаг был знаком.

— Мистер Свакхаммер, а что это такое? Что за знак?

— Как, вы его не узнаете?

— С чего бы? Какая-то ломаная линия. Она что-нибудь означает?

Здоровяк протянул к ней руку. Она чуть не отскочила назад, но пересилила себя, потому что Свакхаммеру нужен был лишь ее ремень. Он отогнул пальцем пряжку, чтобы лучше было видно.

— Это инициалы вашего папеньки, только и всего. Означают, что в этом месте безопасно и приходят сюда с миром.

— Вот как, — пробормотала она. — Бывают же на свете такие дурехи.

— Не вините себя. Об отвратительном почерке Уилларда ходят легенды. Отойдите назад, если не трудно. Такие двери изолируют с обеих сторон, на всякий случай.

Убрав задвижку, он потянул дверь на себя и навалился, чтобы не закрылась.

— На какой такой случай?

— На случай утечки. Или если мехи откажут. Или переборки наверху кто-нибудь сломает. В общем, на всякий. У нас тут всего можно ожидать.

И, доверившись ему, она ступила в проем.

14

Если бы не отсутствие окон, заведение выглядело бы в точности как тысячи его наземных собратьев. У дальней стены громоздилась большая стойка из дерева и меди, за ней маячило треснутое зеркало. В отражении зал делался вдвойне светлее, наполняясь изломанным мерцанием бесчисленных свечей, пучками выставленных на квадратных приземистых столиках. Было довольно тепло.

За пианино восседал на табурете седовласый мужчина в длинном зеленом пальто и самозабвенно тарабанил по клавишам, желтевшим, точно стариковские зубы. Рядом стояла женщина не первой уже молодости, широкая в кости и без одной руки, и притопывала в такт мелодии, которую старик тщился извлечь из инструмента; худосочный тип за стойкой цедил нездоровой желтизны жидкость — очевидно, то самое омерзительное пиво.

Напротив него сидели трое посетителей, шестеро или семеро торчало по углам таверны, не считая еще одного, без признаков сознания устроившегося на полу возле пианино. Кружка у него в руке и слюна на подбородке намекали, что он попросту отключился, а не стал жертвой какого-то более изощренного злосчастия.

Заметив Свакхаммера, несколько мужчин приветственно подняли кружки. А потом увидели Брайар, и в помещении стало тихо, лишь простенькая мелодия все не унималась.

Но стихла и она, когда вошедших заметила однорукая женщина.

— Иеремия, — произнесла та прокуренным голосом, — кто это там с тобой?

По выжидательному выражению лиц местных завсегдатаев можно было догадаться обо всем. Брайар прикидывала в уме, как бы повежливее развеять их надежды, однако Свакхаммер ее опередил.

— Люси, — сказал он барменше, а значит, и всему кабачку, — она не из таких.

— Это точно? — поинтересовался один из мужчин за стойкой. — А то она хорошенькая, не то что обычно.

— Увы и ах. — Повернувшись к Брайар, он извиняющимся тоном пояснил: — Время от времени сюда пробираются девицы определенного толка. За неделю они тут могут заработать целое состояние, но вы же знаете, как это бывает. Чтобы сунуть нос за стену, надо вконец отчаяться.

— Угу, — отозвалась Брайар.

Здоровяк продолжил:

— Ну что ж, не помешало бы кое-кого вам представить. Вон там, за стойкой, Люси О'Ганнинг. Она здесь всем заправляет. Теперь идем по кругу: на табурете — Варни, на полу возле пианино — Хэнк. За стойкой — Фрэнк, Эд и Уиллард, за дальним столиком — Аллен и Дэвид. Вон те, что играют в карты, — Кальмар и Джо, а прямо напротив — Мэкки и Тим.