В каком-то известном ей месте женщина спустилась вниз, цепляясь за мылкую глину пальцами босых ног. И сразу упала в воду — почти без шума, будто проскользнув между струями. Поплыла к середине, лавируя, как парусник под ветром.

Он проделал то же, однако не так ловко; холодная вода теснила плоть, спирала дыхание в глотке. Верхом на горячем конике было и в самом деле не то — Сорди пожалел, что не оставил на себе хотя бы тонкие шаровары за неимением плавок. Такая моральная ценность, как целомудрие покровов, явно не была популярна в Динане.

Впереди Кардинена отыскала, по всей видимости, мель или глубоко утонувшую корягу и выпрямилась на стремнине во весь рост.

— Греби сюда, эй! Не режь воду поперек, неуч. Опирайся как на стену, чтобы тобой, как косточкой из пальцев, выстреливало.

Сорди попробовал — вышло. Течение само понесло к месту — и прибило к большой скользкой глыбе.

— Никогда в быструю реку не окунался? Вот уж не поверю, — смеялась Карди, вытаскивая его, дрожащего, за руку и водружая на постамент.

— Не т-такую холодную.

— Врёшь. Горные речки все одинаковы.

Ему казалось теперь, что они, держась за руки, стоят на палубе парусника и волна перехлестывает через руль. Или омывает изножье парной статуи из тех, что укрепляют на носу корабля.

— Ты слишком напоминаешь мне юношу, чтобы я оставался спокоен, — сказал он, чтобы оправдаться.

— Ты слишком напоминаешь мне девушку, чтобы я оставалась спокойна, — повторила Карди насмешливым эхом.

И словно только сейчас поняла, о чём обмолвилась. Хотя — Сорди уже знал свою старшую напарницу достаточно хорошо, чтобы не верить во всякие непредумышленности.

У него тонкие черты лица. Мягкие, ковыльные волосы. Узкие плечи — заниматься силовыми видами спорта даже не пробуй, благодари Бога, что лопату в руках удерживаешь. И то — кисточкой расчищать куда ловчей выходит. Подгонять один к другому клочки да ошметки с античных помоек. Эксклюзивная, филигранная работа, все завидуют. Пальцы — будто зрячий глаз на каждом. Бедра и зад — как-то его сравнили со статуей Персея работы Бенвенуто, потом он отыскал изображение и понял всю силу издевательства. Персей — не юноша, скорее девица, хотя идеал гораздо более поздних времен. Не сдобный Ренессанс — суховатый югендштиль. Костяк рафинированный, мышцы практически отсутствуют — одни жилы. Даже ступни узкие, небольшие, а подъем высокий: найти добротную обувь было постоянной проблемой.

— Ты очень красив, — прервала паузу Кардинена.

Вода чуть спала или это ему показалось? Течение по-прежнему обвивало ему щиколотки своим арканом.

— Разве такое нужно мужчине?

— Да и женщине подобное лишь в тягость.

— Вот не знаю… то есть — ты разрешаешь мне говорить? Дело женщины — привлечь к себе иной пол. В том и прелесть, и ловушка, и погубление.

— Набор трюизмов. Хотя сила общих мест в том, что они общие. Обратная связь.

Теперь они вполне могли усесться рядом на глыбу.

— Лес уже кончил гореть — разлив больше не понадобится, — объяснила Карди. — Я же помню — на этом месте всегда был брод. Не считая весны, разумеется.

— Так вот, — продолжала она с необычно ровной интонацией. — Сказал «а», так будь любезен, говори и «б». Напросился — слушай.

— Ты вообще-то понимаешь, что женщина неспроста оказывается на мужской работе?

— Ну, конечно, есть и дагомейские амазонки, единственный достоверный случай женской армии, и индийская элитная гвардия раджей, состоящая из крутых дам. Русские эскадроны смерти.