— Администрация музея не собиралась отвезти их, и в особенности детей, домой, в Гренландию? — спросила я.

— Из-за льда и непогоды это в середине зимы все равно было бы невозможно сделать.

— Но о них хоть кто-нибудь заботился?

— Да, конечно. Одним из таких милосердных людей оказался сотрудник музея по имени Уильям Уоллес. Если я правильно помню, он был комендантом всех корпусов Музея естествознания. Они с женой взяли маленького Мене домой и сделали членом своей семьи. Мальчик выучил английский, пошел в школу вместе с сыном Уоллесов, стал неплохим спортсменом и относительно счастливым парнишкой. Остальные же его соплеменники, приехавшие с ним в Нью-Йорк, умерли в течение года.

— Мальчику сообщили о судьбе его отца?

— Пири очень вдохновенно обрисовал музейным чинушам погребальную церемонию полярных эскимосов. Вот те и решили, что лучшее, что они могут сделать, это устроить Мене показательные похороны по обрядам его сородичей. Мальчик, которому на тот момент исполнилось восемь, уже мог понять, что к чему, и запомнить, какие почести оказали его отцу.

— Так что именно они сделали?

— В общем, мистер Уоллес собрал компанию из нескольких научных сотрудников и устроил это действо в одном из уединенных внутренних двориков позади главных корпусов. Судя по снимкам, церемонию провели на закате дня.

— Мене там тоже присутствовал? — спросил Майк.

— Конечно. И увидел, как в полном соответствии с традицией, принятой в деревне моего отца, из музея вынесли тело, накрытое шкурами животных. Лицо Квисука было скрыто под маской. Его положили на каменный пьедестал, а затем над мертвым вождем насыпали каменный курган.

Свой рассказ Клем сопровождала выразительной жестикуляцией.

— Потом рядом с вождем положили его любимый каяк и оружие. Очень внушительная церемония, смыслом которой было показать Мене, как все присутствующие уважали его отца. Конец действу положил ребенок, оставив на могиле свою метку.

— Объясните, что за метку? — попросила я.

— Это еще один из наших ритуалов. Родственник покойного должен поставить перед курганом знак, отделяющий его могилу от родового жилища. Суть ритуала — не позволить духу умершего преследовать живых.

— И Мене поставил метку?

— Да, на мальчика это произвело очень сильное впечатление. Подумать только, в чужой стране отца хоронили в точности, как на его родине прощались с великими охотниками, чьи образы он еще смутно помнил.

— Куп просто не может жить без хеппи-эндов, — подал голос Майк. — Скажите ей, что у мальчика потом все было замечательно.

— Да было на самом деле. В семье Уоллесов ему жилось очень даже неплохо. А благодаря тому, что мистер Уоллес работал в музее, Мене частенько в нем бывал. В том числе и на пятом этаже, где хранились предметы эскимосской культуры, тщательно каталогизированные и подробно описанные.

— Довольно странно, что его туда тянуло.

— Думаю, ему было интересно. И он даже не догадывался, что попутно и его самого изучали. Всякий раз, когда Пири привозил новую партию предметов, а эта коллекция пополнялась с каждым годом, звали Мене, и тот рассказывал о любом экспонате — будь то полярная сова или традиционные эскимосские одеяния и оружие. В общем, он был любимцем сотрудников музея. До того самого дня, когда он совершил ужасное открытие.

— В музее?

— Да. В тот момент ему исполнилось, кажется, восемнадцать. Ему тогда уже позволили передвигаться практически по всему музею, он мог осматривать и те экспонаты, к которым его прежде не подпускали.

Клем поднялась, не в силах усидеть на месте.