— Почему?

— Похоже, Эрик толком и не вслушивался в то, что мы ему говорили об этих разрытых могилах. О городке в Намибии, возле которого прокладывали новую дорогу. Во время работ там нашли двадцать шесть захоронений белых поселенцев времен 1930-х годов, так их с помпой и всеми положенными церемониями перенесли на новое место. На том же участке была могила чернокожей женщины и ее ребенка. Останки этих двоих были доставлены в местный музей для препарирования и «изучения». Это произошло всего пару лет назад. А что на это Эрик Пост? Пропустил мимо ушей.

— Но что его разозлило?

— То, что Катрина была прекрасным знатоком средневекового искусства. Он и Беллинджер хотели привлечь ее к поиску и приобретению экспонатов для Метрополитен и Клойстерс. Эрик высоко ценил ее работу, ее докладные записки, ее знания. В общем, говорил он долго. Главным образом он ее ругал за то, что она все это собиралась бросить ради каких-то заморочек вуду. Вот поэтому я и делаю вывод, что он не вслушался в то, что мы ему сказали.

— А мисс Фридрих?

— Даже не знаю, с кем вышло хуже. Эрик хотя бы фанатик европейского искусства, сдались ему эти примитивные племена! Но Анна… это же ее вотчина. Ее образование, сфера интересов тесно связаны с культурой аборигенов. Она вежливо кивала, подбадривала нас, когда мы излагали свои планы, но вряд ли хоть на йоту озадачилась тем, чтобы действительно нам помочь. Все это ее участие дутое. А знаете, по поводу чего мы с Анной однажды дебатировали на каком-то собрании оргкомитета выставки?

— Понятия не имею.

— Когда Маргарет Мид вернулась из экспедиции по Южнотихоокеанскому региону, среди прочих сокровищ она привезла и парочку засушенных голов. Голов людей племени маори. Не один десяток лет они лежали в открытом доступе. И лишь совсем недавно их сняли с экспозиции. А Анна задумала вновь вернуть их из запасников и выставить в рамках бестиария. Прикрываться именем Маргарет Мид почти то же, что именем Матери Терезы. И знаете, мне кажется, она всерьез считает себя ни больше ни меньше как инкарнацией Мид, причем на более высоком уровне развития и в более приятном окружении.

— Почему более высоком? — не поняла я.

— Да потому, что она единолично царствует со своим примитивом именно в этом чертовом художественном музее, а не в Музее естествознания, где сплошь одни чучела белок да ископаемые тираннозавры.

Я пометила в своем блокноте, что следует подробнее расспросить мисс Фридрих о ее отношении к репатриации человеческих останков.

— Так вы знакомы с Тимоти Гейлордом? — спросил Майк.

— Да. Сейчас у этого человека масса хлопот. Знаете, в наши дни никто толком не знает, что делать с мумиями, — усмехнулась Клем. — Метрополитен в свое время накупил кучу реликвий из египетских гробниц. Тамошних мертвых, казалось, можно смело выкапывать. Мы же своих упрятали.

— Кого своих?

— Мумий. В Музее естествознания в отделе антропологии тоже есть неплохая коллекция мумий, хотя никто и не связывает наше заведение с подобными экспонатами. По большей части они хранятся в запасниках. В больших металлических коробах. Некоторые из них более полувека назад были одолжены нашему музею Метрополитен и назад не были возвращены. Вот Гейлорд и задумал их вернуть.