— Откуда у тебя такие познания, Элис?

— Видите ли, — скромно сказала она. — Перед моими глазами пример Эдит и Нейпьер. Он был очень недобр к ней.

— Почему ты так уверена, что он плохо с ней обращался?

— Она много и часто плакала. И сама говорила, что он жесток к ней.

— Эдит говорила тебе это?!

— Да. Она обычно все мне рассказывала. Потому что мы очень давно знаем друг друга.

— А ты знаешь, почему она… ушла?

— Чтобы избавиться от него. Я думаю, она уехала в Лондон, чтобы стать гувернанткой.

— Почему ты так решила? Ты ведь сама вначале говорила, Что она убежала с мистером Брауном, помнишь?

— Так все считали. Но это было глупо. Не могла она убежать с ним. Так же, как не могла бы сбежать замужняя женщина с мистером Уилметом, потому что он викарий, а викарий не сбежит с женщиной, на которой он не может жениться.

— Значит, ты считаешь, что она убежала сама по себе. О, Элис, если бы это так и было! Но ты же помнишь Эдит. Она не из тех, кто может самостоятельно действовать.

— Но, знаете, миссис Верлейн, если бы в саду вдруг появился тигр, мы бы с вами, спасаясь, побежали бы так быстро, как никогда раньше до этого не бегали. У нас бы откуда-то взялись новые силы. Не правда ли? Я читала, что в минуты опасности такое случается. Природа дает человеку дополнительные резервы. Вот и Эдит, когда ей надо было убежать, нашла в себе силы сделать это.

— Ты просто кладезь мудрости, Элис, — иронично и с некоторой опаской произнесла я.

— Кладезь мудрости? — повторила Элис. — Никогда не слышала такое выражение. Оно мне нравится. Звучит так, словно я обладаю какими-то скрытыми сокровищами.

Элис не восприняла моей иронии.

— Вот что, Элис, тебе следует рассказать все, что тебе известно об Эдит.

— Но я знаю только то, что она убежала. И я не думаю, что ее когда-нибудь найдут, потому что она не хочет этого. Интересно, что она сейчас делает? Может быть, учит каких-нибудь детей… в каком-нибудь доме вроде Лоувет Стейси. Как это странно, миссис Верлейн!

— Так странно, что в это с трудом верится, — ответила я. — Не думаю, что Эдит поступила бы так.

— Но пока у Нейпьера есть жена, он не сможет жениться на другой. Я написала об этом рассказ. В нем говорится о женщине, которая вышла замуж за плохого человека и, так как он мучил ее, она от него сбежала и спряталась. И вот она живет без мужа, а он — без жены, но пока она где-то прячется, он не может ни на ком жениться. Это его расплата. Она прячется до самой старости. Живет в одиночестве. Без внуков. А это уже ее расплата.

— Обязательно покажи мне свои рассказы.

— Они еще не очень хорошие. Я должна над ними поработать. Открыть вам один секрет, миссис Верлейн? Он, возможно, вас шокирует.

— Меня не так уж легко шокировать.

— Мистер Линкрофт не был моим отцом.

— Что?!

— Мой отец — сэр Уилльям. Это правда. Однажды я слышала их разговор. Вот поэтому я здесь… живу в этом доме. «Дитя любви»— так это называется. Как и Оллегра. Не правда ли странно, чтобы в одном доме росли два таких ребенка. «Дитя любви»— Оллегра, и «дитя любви»— Элис.

— Ты что-то напридумывала.

— Нет, совсем нет. После того, что я слышала, я спросила маму, и она призналась. Она любила сэра Уилльяма, и он любил ее… и она ушла, потому что считала, что нехорошо ей оставаться здесь.