– Я желаю этого не меньше, чем ты, – выдохнула я, от его прикосновений и ветра по коже пробежали мурашки.

Даже когда показалось, что мы вновь вернулись в ванную, я чувствовала прохладу свежего воздуха. Как если бы мы находились в двух местах одновременно.

Его пальцы скользнули ниже. Я втянула воздух и на автомате приподняла бедра ему навстречу.

– Вернемся к хорошей девочке… с виду, – пророкотал он, мы пересеклись взглядами в зеркале. – Ты можешь притворяться сколько угодно, принцесса. Играть свою роль до самой смерти, но я знаю тебя. – Уорик крепче прижал меня к себе, большой палец надавил на трахею. – Ты любишь, когда грязно и грубо.

Я покраснела и закрыла глаза. Но меня выдавала влага между моих ног – прохладный воздух скользил между бедер, фигуры передвигались вокруг нас.

Рык вырвался из Уорика, он приподнял губу.

– Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Ковач. Я вернул тебя домой. Все должно было закончиться. Хватит думать обо мне, выкинь меня из головы.

– Сразу после тебя, – прорычала я. Мы снова находились в ванной.

Челюсть Уорика дернулась, глаза горели так, словно они были пламенем. Для того кто обожал смерть и мечтал о забвении, он был очень живым – жизнь бурлила в нем. Сильный. Необузданный. Свирепый. Огонь, бушующий внутри меня.

Он медленно опустил руку еще ниже, я выгнула спину, не заботясь, правильно это или нет, реально или нет… Я просто желала большего. Хотела чувствовать себя живой, энергичной настолько, что желала выпрыгнуть из кожи.

– Черт. Ковач, – так тихо сказал он, что я едва расслышала. Его пальцы вошли внутрь меня.

Я ахнула и откинула голову на его плечо. Закрыла глаза от сильного удовольствия, обжигающего каждую частичку меня.

– О боже…

– Edesem.

В голосе звавшего меня слышалась неуверенность. Я подняла голову и открыла глаза. Майя стояла в дверном проеме. Она окинула взглядом комнату, прежде чем посмотреть на меня.

Одна.

На меня нахлынули огорчение и унижение, и не только из-за того, что поймали в такой ситуации, но и потому, что мужчина, который прикасался ко мне, был фейри. Хуже того. Полукровкой.

– Это не то, что…

Я опустила руку.

– Извини. Я слышала, как ты разговаривала… а потом стонала. – Щеки Майи залил румянец – она поняла, чем я занималась. – Я не знала. Прости. – Она быстро вышла и закрыла за собой дверь. Я слышала, как она ходит за дверью. – Просто… доктор Карл спросил, где ты.

– Сейчас буду.

Я потерла лицо, пытаясь избавиться от стыда, что меня поймали, и от ощущений прикосновений Уорика. Солнечные лучи все еще обжигали мою кожу, прохладный воздух и резкий запах витали вокруг. У меня не настолько хорошо было развито воображение. Моей стезей всегда была логика: я никогда не рисовала, не писала и не вела себя по-детски. Я выросла на стратегических играх и охоте за стервятниками. Играла на фортепиано не ради музыки, а просто потому, что должна была это уметь. Занималась всем, что, по мнению Иштвана, делало нас с Кейденом наилучшими фигурами для игры в шахматы.

Я не смогла бы вообразить что-то настолько безумное. Итак, если все было по-настоящему? Что это означало? Как такое возможно?

– Брексли?

Майя снова постучала.

– Да, да, иду.

Я натянула штаны и майку. И, прежде чем направиться к доктору Карлу, умылась.

«Доктор, наверное, может сказать, человек я или нет?» От этой мыли мне захотелось рассмеяться. Но после всего, с чем я столкнулась, смех превратился в горький осадок на моем языке.