Основой управления в этом минном объёме был именно центральный узел. Содержащий в себе Искусственный Разум. В самом ядре массива, под слоем мнимых "главных мин", скрывался центральный управляющий узел. Весьма своеобразная конструкция, внешне идентичная боевой мине, но, по своей сути, являющаяся мозгом всей системы.

Этот ИИ второго поколения, обозначаемый как “Кодекс Узла”, выполнял несколько ключевых функций. Распределение иерархии среди мин… Выявление и анализ угроз… Оптимизация боевого построения… Сбор и передача телеметрии по защищённому одностороннему каналу, один раз в стандартный цикл…

И хотя ИИ узла не обладает настоящим сознанием, он способен обучаться в рамках ограниченных моделей поведения. При атаке крупного объекта – например, крейсера или фрегата – он может инициировать кластерную атаку, направив в одну точку до сотни мин, с учётом угла атаки, направления тяги корабля, и анализа систем защиты.

Но несмотря на все эти нюансы, у минного объёма есть и свои уязвимости, и ограничения. Сенсорная маскировка современных кораблей способна частично снижать риск обнаружения, но не гарантирует защиты от роя, если тот активирован. Сбои в коммуникации между узлом и внешним контролем также могут повлиять на ситуацию. Отсутствие прямой связи делает перехват управления этим массивом невозможным. Попытка взлома не даёт результата. Так как архитектура в массиве замкнута, И такой ИИ не использует стандартные протоколы.

Масштабные электромагнитные импульсы могут на короткое время выбить часть мин из строя, однако массив быстро "заполняет дыры", перераспределяя соседние боевые единицы. Пространственные разряды или сверхмощные пси-импульсы могут привести к ложным срабатываниям или самоуничтожению фрагментов минного поля. Однако подобное оружие есть далеко не у всех.

Подобные минные объёмы имели тактическое значение. Минные поля второго поколения, хотя и считаются морально устаревшими по сравнению с биогенетическими или фазово-смещёнными защитными системами, остаются крайне опасными, особенно при обороне периметра, внезапной блокаде или при применении как дистанционной линии перехвата. Их обнаружить можно, но перехватить все юниты, идущие в атаку, практически невозможно, если только заранее не получить коды узла или не уничтожить управляющий элемент, что требует ювелирной точности. Не говоря уже про тот факт, что сам этот узел может находиться практически где угодно на территории минного массива.

Когда они находятся в транспортном положении, ни один из этих объектов не был похож на мину. Грузовые контейнеры, размером с малый буксир или носовую секцию фрегата, которые сбрасывались в нужном месте, и только потом начинался сброс мин, которые сразу же расходились по окружающему пространству. А потом медленно дрейфовали в пустоте. Но в упакованном виде это были обычные промышленные капсулы, серо-чёрные, с тонким швом по бокам и маркировкой, содержащей только внутренние шифры: место производства, версию загрузки, код активации и сигнатуру ИИ. Их перемещение осуществлялось специализированными транспортниками, которые, как правило, даже не знали, что именно перевозят – из соображений безопасности.

Контейнер и протокол развёртывания у них были стандартными. Каждая такая капсула – это автоматическая развёртываемая ячейка, содержащая от трёхсот до восьмисот боевых мин и одну младшую управляющую станцию – временный ИИ-модуль, обеспечивающий контроль над процессом рассеивания до активации главного узла.

Для начала начиналась подготовка к развёртыванию.