Сирейна тут же вспомнила и о том, как за день до их вылета капитан “Тихой Змеи”, их капитан – холодная, решительная женщина по имени Тай’Ла Даур, – получила зашифрованное послание, обрамлённое золотым знаком Объединённых Внутренних Домов. Таких посланий не было уже много лет. Они приходили только тогда, когда сама Королева-Мать или её прямые агенты-исполнители приказывали. Тай’Ла не скрывала содержания – она считала Сирейну почти сестрой.

– Мы должны найти и как можно тщательнее описать этот корабль. Если сможем взять его под свой контроль, будет куда лучше. Но главное – оставить метку. Его хотят изучить. И этого хочет сама Королева – Мать. Если мы справимся с этим заданием, то нас, возможно, даже простят.

"Клинок Пустоты". Чуждый корабль. В чём-то он даже напоминал храмовые крейсеры самих Эриш – живой, пульсирующий, величественный, как архимедийское чудовище. Но его сердце било иначе. В нём не было ни культа, ни касты. Только безмолвная, хищная эффективность. И теперь, оказавшись внутри него, Сирейна чувствовала себя насекомым в гнезде голодных Богов.

Размышляя над всеми этими изворотами судьбы, она прижала к себе колени и закрыла глаза. Она вспоминала женские залы Эриш, где в утренних садах звучала музыка воды, где мужские слуги на коленях подавали вино, не смея поднять взгляд. Где каждая девочка, достигшая восьми циклов, получала в подарок первого “младшего”, и где старшие кланы вели междоусобицы не за власть, а за расположение Королевы-Матери. Она вспоминала ритуал охоты, когда женщины на хищниках спускались в джунгли охотиться на мужчин-изгоев – тех, кто родился вне лицензированных инкубаторов. Их потом ломали, превращали в безвольных служителей, если те выживали. А иногда – просто приносили в жертву. Без эмоций. Без сожалений. Таков был их мир. И внезапное жжение в глазах, заставило её немного нервно вытереть глаза. Слёзы появились неожиданно. Сирейна не плакала с самого детства. Ведь её воспитывали как воина. А воин не может иметь подобных слабостей.

Но сейчас, в этом стальном гробу чужого корабля, без связи, без оружия, без поддержки команды, члены которой также сидели в соседних с ней клетках, она позволила себе каплю слабости. Они хотели вернуться домой. Они просто хотели доказать, что всё ещё верны. Что достойны. И за это… Стали пленниками. Что может в будущем сделать их самих… Рабами. Как те, кого они презирали.

Клетка глухо звякнула. Мимо неё, тихо шелестя своими приводами, прошёл дрон с манипуляторами. Металлический взгляд внимательно отсканировал её лицо, и без интереса исчез в темноте ангара. Сирейна провела языком по пересохшим губам. В её ушах всё ещё звенело, после того взрыва, что выбил металлическую дверь, ведущую в рубку их корвета, когда вражеские абордажники захватывали старый корабль.

Но внутри её души, сквозь грязь и отчаяние, выросло упрямое чувство. Она ещё жива. Королева – Мать всё знает. Она следит. И, может быть… Когда-нибудь… Сирейна снова ступит на багряные ступени Капе-Маари. Не как изгой, а как доказавшая свою преданность. Как та, кто выжил.

Хотя сейчас даже это тягостное молчание было живым. Оно хрипело, всхлипывало, сочилось сквозь металл и кожу. Его можно было разрезать. И оно бы кричало. Сейчас Сирейна Ла-Г’Хаур сидела в своей клетке – одна, но не в одиночестве. На расстоянии в три метра, в одинаковых клетках, были заперты и её товарищи – двенадцать душ, её команда. Всё, что осталось от их старого корвета. Маленький, проворный, почти безоружный – он не должен был выжить в том столкновении. Но они уцелели. Почти все.

Капитан Тай’Ла Даур тоже не погибла в бою. Хотя она и оставалась за штурвалом до последнего, направляя трещащий буквально по швам корпус в сторону выхода из этой системы в гиперпространство.