Изменить размер шрифта - +

К тому же он захватил с собой свое последнее приобретение, смуглую блондинку по имени Каролина, ночь с которой стоила пять сотен. Маленькая, но не хрупкая, с детским личиком и вполне развитым телом, эта девушка будила совершенно определенные чувства. На ней были обтягивающие джинсы и розовая шелковая блузка, на которой не мешало бы застегнуть пару пуговок. Стоило ей пошевелиться, как Хирам начинал беспокойно ерзать. Его смущение явно доставляло ей немалое удовольствие.

– Дело в том, что в прошлый раз я показывал тебе не эту монетку. Это другая.

– Поразительно. Просто не верится, что тебе попались целых две, и обе в таком хорошем состоянии.

– Думаю, ты смело можешь выражаться без обиняков. Я нашел ее у парня из одной из тех банд, которые наводнили Клойстерс. Она болталась у него в кармане. Первая попала ко мне от одного сопляка, который баловался оккультизмом.

Ему до сих пор было трудно об этом говорить. Тот парень убил трех его гейш: изрезал на куски в каких-то своих темных целях, которые Фортунато до сих пор так и не смог понять. Он продолжил жить своей жизнью, обучал своих женщин искусству любви, постигал тантрическую силу, которой наделил его вирус дикой карты, но в остальном вел себя тише воды ниже травы. Когда же это начинало ему надоедать, он проводил день или неделю, пытаясь раскрутить какую-нибудь зацепку из тех, что оставил после себя убийца. Монету. Последнее слово, которое он сказал, – «Тиамат». Еле уловимый след чьего-то присутствия, который Фортунато почувствовал на чердаке у мертвого мальчишки, но так и не смог распознать.

– Ты хочешь сказать, что в них есть нечто сверхъестественное? – спросил Хирам и метнул взгляд на Каролину, которая томно потягивалась в кресле.

– Я просто хочу, чтобы ты еще разок взглянул на нее.

– Ладно, – кивнул Хирам. Обедающая публика вокруг них позвякивала вилками и бокалами и переговаривалась – так негромко, что голоса напоминали журчание далекого ручейка. – Как я наверняка уже говорил, эта монета очень похожа на американский цент чеканки тысяча семьсот девяносто четвертого года, вышедший из-под кустарного пресса. Их могли украсть из какого-нибудь музея, нумизматической лавки или из частной… – Он умолк. – М-м-м. Ты только взгляни на это.

Он протянул монету и ткнул в нее пухлым пальцем, не касаясь, однако, поверхности.

– Видишь, вот здесь, в самом низу этого венка? Здесь должна быть дуга. Но на этой монете она похожа на черт знает что.

Фортунато пригляделся к монете, и на какую-то долю секунды ему показалось, будто он падает. Листья венка превратились в щупальца, кончик ленты раздвоился, словно клюв, дуга стала бесформенной плотью, кишащей множеством глаз. Фортунато уже видел такое прежде – в книге по шумерской мифологии. Подпись под рисунком гласила: "Тиамат".

– Тебе нехорошо? – забеспокоилась Каролина.

– Все в порядке. Продолжай, – велел он Хираму.

– Чутье подсказывает мне, что это подделка. Но кому надо подделывать монету достоинством в один цент? И почему фальшивомонетчик не позаботился о том, чтобы состарить ее хотя бы самую малость? Словно только вчера отчеканили.

– Не вчера, если это чем-то тебе поможет. Аура обеих говорит о том, что ими долго пользовались. Я бы сказал, им самое меньше лет сто, а то и под двести.

Хирам стиснул пальцы.

– Единственное, чем могу помочь, – это порекомендовать тебе одну женщину, которая разбирается в этих делах получше моего. Ее зовут Эйлин Картер. Она заведует небольшим музеем на Лонг-Айленде. Мы с ней одно время… гм, общались. На тему нумизматики. Она даже написала пару книжиц по оккультной истории нашей округи. Он записал в блокнотике адрес и аккуратно вырвал листок.

Быстрый переход
Мы в Instagram