С точки зрения некоторых еврокоммунистов, победа более национальной версии утопии означала вообще гибель социалистического проекта. Виктор Серж, французский сторонник Троцкого, писал в 1937 году: «В поражении социалистической революции значительную роль сыграло влияние старой России. Факторы, порожденные историей, продолжают действовать с удивительной· силой. Преемственность политических мер ужасна» [88, с. 43].

Более умный и практичный, сам не болеющий «единственно верным учением», генерал де Голль полагал: «Один лицом к лицу с Россией, Сталин видит ее таинственной, более сильной и более прочной, чем все теории и все режимы. Он ее любит по–своему. И она приняла его как царя до истечения страшного времени и поддерживает большевизм, чтобы использовать его как орудие. Собрать славян, подавить германцев, распространиться в Азии, получить доступ к открытым морям, такими были мечты родины, такими стали цели деспота» [88, с. 43–44].

Николай Бердяев тоже уверял, что произошло нечто глубоко национальное: «Пало старое священное русское царство, и образовалось новое, тоже священное царство, «перевернутая теократия». Произошло удивительное превращение. Марксизм, столь не русского происхождения и не русского характера, приобретает русский стиль, столь восточный, приближающийся к славянофильству. Даже старая славянофильская мечта о перенесении столицы из Петербурга в Москву, в Кремль, осуществлена красным коммунизмом. И русский коммунизм вновь провозглашает старую идею славянофилов и Достоевского: «ех Oriente Lux» [130, с. 116].

Для того, чтобы понимать происходящее, надо знать — изначально версий утопии было много. А в сознании разных народов империи коммунистическая идея могла превращаться в нечто весьма отличное и от классического европейского марксизма, и от русской версии марксизма, вошедшего в историю под названием «Ленинизм». О «мусульманском социализме» уже говорилось.

УТОПИЯ У ВЛАСТИ

О некоторой неадекватности поведения СССР писали много. Могу обратить внимание читателя хотя бы на великолепную подборку статей в сборнике «Тоталитаризм как исторический феномен» [131].

Безансон пытается даже дать научное объяснение: утопия у власти есть подобие поведения психического больного. «Сумасшедший — это тот, кто под угрозой внутренних сил (воспринимаемых им, однако, как внешние) и в условиях невозможности изменить окружающую его действительность произвольно трансформирует свои представления о ней. Трансформируя свое восприятие, он тем самым трансформирует самого себя и в результате этого насильственного процесса застывает в форме, неспособной к дальнейшему развитию. Так у него возникает иллюзия, что он сумел отдалиться от своих врагов на безопасное расстояние» [88, с. 29].

«Навязывая идеологию, государство сохраняет защитную функцию безумия. В то же самое время государство стремится включить в сферу своей власти весь комплекс общественной реальности. Государство сокрушает сопротивление реальности, которую оно наполовину психопатически воспринимает как заговор белогвардейцев, троцкистов, сионистов, империалистов и Т. д., давая политическое решение неразрешимым проблемам». Происходит «.. поглощение всей социальной и культурной жизни политикой» [88, С. 30].

Некоторые авторы пишут об СССР как об утопии, в которую заставляют верить силой оружия, пыток и угрозы уничтожения [106; 132]. Но ведь и сумасшедшие пытаются уверить своих близких в реальности своего бреда.

НОВЫЙ ТИП ИМПЕРИЙ

Все империи, которые возникали на Земле с каменного века, вовсе не строились «под идею». Естественная империя не осмысливала себя ни как коллективный мессия, ни как носитель высшей силы. Она и не стремил ась, соответственно, к неограниченному расширению.