— Да я же говорю, что это сросшиеся… а — забудьте! Вы меня слышите, я же рассказываю важные вещи! Мы практически один и тот же генетический вид!

— М-да? А мне кажется мы гораздо симпатичнее, — Кубышка оглядела себя и Дылду, — Егор, а ты как думаешь?

— Вы все милые, потрясающе красивые и очаровательные, — тот не пожелал влезать в женский батл. Споры о том, кто прекраснее всех на свете, ничем хорошим точно бы не закончились. Да и Егора на самом деле интересовала совсем другая информация, которой Белка однозначно обладала, — ты говоришь, что была наблюдателем. Где и за чем ты наблюдала?

— Так за вами же. На Земле.

— За мной и Семеновичем? — Егор не представлял, почему два обычных в общем-то пенсионера удостоились внимания галактической суперцивилизации.

— Не только, — кокетливо улыбнулась Белка, — за землянами. Вообще за всеми.

— И зачем ты шпионила за примитивной никому неизвестной расой? — спросила Дылда.

Егору в пору было бы обидеться, но с другой стороны — миитэ и алгонианцы объективно находились на другом уровне развития, что уж на правду обижаться-то? Догонять надо. А еще лучше перегонять!

— Как зачем? В некотором рода люди — наши дети.

— Чего?! — выпалила Дылда. А у Филимоновича дар речи пропал.

— И вы тоже. Вы наши создания. Понимаете, все расы однобоки. Как пример — в Генеральном Пакте все народы узкоспециализированы. Сапруки — не имеющие страха воины. Литарии бюрократы, пугзы инженеры. Каждая раса имеет свою функцию и делает что-то, что у них получается лучше всего. Мы же хотели создать расу-универсала!

— Объясни-ка мне подробнее, что значит… создать?! — у Егора округлились глаза.

— Вырастить. Сначала в лабораторных условиях…

— Вы их вырастили в пробирке?! — Дылда посмотрела на Егора, как на какую-то экзотическую зверушку.

— Не только их. Но и вас тоже, — признание алгонианки настолько потрясло Дылду, что та молча присела на краешек кресла.

— Как нас?!

— Как обычно. Наш генетический материал бы подвергли корректировке и мы потом из него вырастили эмбрионы. Первым нашим опытом стали миитэ…

— Я в это ни за что не поверю! — заявила Дылда.

— И тем не менее это так, — не стала ввязываться в диспут Белка, — это было давно. Еще до создания Генерального Пакта. Тогда в Отау кипели яростные космические баталии и нам была необходима силовая поддержка. Но мы должны были свести свое влияние на растущую расу к минимуму. Поэтому эмбрионы были направлены на планету с подходящими для их роста условиями. На начальном этапе мы конечно максимально помогали зарождающейся цивилизации. Но чем дальше она уходила в своем развитии, тем меньше мы на нее влияли. Когда миитэ вышли в ближний космос у них остались лишь наши наблюдатели.

— С миитэ все понятно. Вы из них вырастили эталонных бойцов. Но мы-то тут причем?!

— Вы прошли тот же путь…

— А из нас вы кого растили?!

— Пионеров…

— Кого?! — на ум Егору пришли подростки в белых рубашечках и с красными галстукам на шеях.

— Исследователей и покорителей новых планет. Если в случае миитэ мы делали упор на боевые качества, то у вас исключительными должны быть приспособляемость и выживаемость, — пояснила Белка.

— И как? Получилось?

— Не очень. Оказавшись запертыми на родной планете, пионеры стали стремиться к самоуничтожению.