Я: «Так спроси потустороннее, иди на Небеса или в Ад, может, совет там».

Зм.: «Меня вытягивают вверх».

Затем змея превратилась в маленькую белую птицу, которая вспорхнула в облака, где и исчезла. Я долго провожал ее взглядом.

Птица: «Ты меня слышишь? Сейчас я далеко. Небеса так далеко. Ад гораздо ближе к земле. Я нашла для тебя кое-что, отвергнутую корону. Она лежит на улице в неизмеримом пространстве Небес, золотая корона».

И вот он уже лежит в моей руке, золотой королевский венец, с буквами, выгравированными внутри; что там сказано? «Любовь никогда не перестает». Дар с Небес. Но что он означает?

П.: «Вот и я, ты доволен?»

Я: «Частично — в любом случае я благодарю тебя за этот значимый подарок. Но он загадочен, и твой подарок делает меня почти подозрительным».

П.: «Но дар пришел с Небес, ты же знаешь».

Я: «Он безусловно прекрасен, но ты хорошо знаешь, что мы постигли из Небес и Ада».

П.: «Не преувеличивай. В конце концов, есть разница между Небесами и Адом. Я, конечно, думаю, что судя по тому, что я видела, на Небесах происходит столь же мало всего, как и в Аду, хотя, наверное, по-другому. Даже то, что не происходит, не может произойти особенным образом».

Я: «Ты говоришь загадками, которые могут свести с ума, если принять их близко к сердцу. Скажи, как ты понимаешь эту корону?»

П.: «Как я понимаю? Никак. Она говорит сама за себя».

Я: «Ты имеешь в виду эту надпись на ней?»

П.: «Именно; полагаю, она имеет для тебя смысл?»

Я: «До некоторой степени. Но это оставляет вопрос в пугающей неопределенности».

П.: «Как и должно быть».

И птица неожиданно превращается обратно в змею.

Я: «Ты лишаешь мужества».

Змея: «Только тех, кто не в согласии со мной».

Я: «Так я и не в согласии. А кто в согласии? Такое повисание в воздухе ужасающе».

Зм.: «Эта жертва так трудна для тебя? Ты должен быть способен повиснуть, если хочешь решит проблемы. Посмотри на Саломею!»

Я, Саломее: «Я вижу, Саломея, ты все еще рыдаешь. С тобой еще не кончено. Я колеблюсь и проклинаю свое колебание. Я повешен ради тебя и ради себя. Сначала я был распят, теперь я просто повешен — что менее благородно, но не менее мучительно. Прости меня за то, что хотел тебя погубить; я думал о спасении тебя, как когда исцелил твою слепоту самопожертвованием. Возможно, в третий раз мне ради тебя отрубят голову, как твоему прежнему другу Иоанну, который принес нам Христа в агонии. Ты ненасытна? Ты все еще не видишь способа стать благоразумной?»

Сал.: «Возлюбленный мой, что я могу для тебя сделать? Я полностью отреклась от тебя».

Я: «Так почему ты все еще плачешь? Ты знаешь, я не выношу, когда ты в слезах».

Сал, «Я думала, ты неуязвим с тех пор, как завладел черным змеиным жезлом».

Я: «Эффект жезла кажется мне сомнительным. Но в одном отношении он мне помог: по крайней мере, я не задыхаюсь, хотя и был вздернут. Магический род, видимо, помогает мне вынести повешение, определенно отвратительно доброе деяние и помощь. Не хочешь ли ты наконец перерезать веревку?»

Сал.: «Как я могу? Ты висишь слишком высоко. Высоко на макуше древа жизни, до которой мне не добраться. Помоги себе сам, знающий змеиную мудрость».

Я: «Следует ли мне продолжать висеть еще?»

Сал.: «Пока не придумаешь, как себе помочь».

Я: «Так скажи мне по крайней мере, что думаешь о короне, которую птица моей души достала с Небес».

Сал.