— Итак, вы видели с Луизой мужчину?

— Нет, милая, я говорю, что никогда не видела их вместе. Я видела его — и то всего раз. Он по ошибке позвонил в мою дверь, и я открыла. — Миссис Дженкинс поднялась и прошла к окну. — У меня тут прекрасный обзор и видно всю улицу, но, если кто-то стоит у самой входной двери, его не видно.

У Анны заколотилось сердце.

— Можете вы описать этого мужчину?

— Разве что в двух словах. Если честно, я и не подумала, что это ее ухажер, он скорее мог быть ее родственником.

— Как он выглядел?

— Ох, ну вы спросили! Знаете, такой высокий — может, шести футов ростом, — стройный, очень хорошо одетый, с этаким благородным выговором. На нем было длинное темное пальто. Я хорошо это помню, но вряд ли я узнала бы его, встретив снова. Еще пару раз он вызванивал ее снизу, хотя ни разу больше не звонил в мою дверь. Он звонил в ее квартиру и затем уходил к машине.

— Какая марка машины?

— Ой, не знаю. Она была черная, очень блестящая, но не знаю, какой марки. Теперь для меня все дорогие машины одинаковы, но, думаю, это мог быть «мерседес» или «БМВ».

Анна открыла портфель и извлекла оттуда набросок подозреваемого, что разыскивался по делу Черной Орхидеи.

— Похоже на этого?

Миссис Дженкинс некоторое время глядела на рисунок, затем сдвинула брови:

— Не думаю, что у него были усы, но лицо такое же худое, с крючковатым носом, хотя и вполне привлекательное.

— Когда вы в последний раз его видели?

— Должно быть, за день до моего отъезда в Брэдфорд, то есть восьмого января. Он позвонил в их звонок. Я выглянула в окно, увидела, что это он, и затем услышала, как она спускается по лестнице. Она хлопнула входной дверью — чересчур сильно, на мой взгляд, — перешла дорогу и села в его машину.

— В котором часу это было?

— Где-то в девять тридцать, уже стемнело. И они уехали.

— Благодарю вас. Вы очень нам помогли. Я весьма ценю ваше время. Если вы еще что-нибудь сможете нам сообщить, я буду весьма признательна, если вы со мною свяжетесь.

Анна села в свою машину и позвонила в штаб расследования, чтобы сообщить то, что она узнала от миссис Дженкинс. Только она закончила разговор, как увидела Шерон, спешащую по улице с коробкой молока, и вышла из «мини». Шерон не могла не увидеть ее.

— Извините. Встреча отменилась, а у нас не было молока, и я пошла в магазин.

Идя вслед за Шерон к парадному, Анна заметила, что занавеска на окне миссис Дженкинс чуть отодвинулась и тут же опустилась.

Шерон села напротив Анны.

— Вы были дома вечером перед тем, как отправились с Луизой в «Стрингфеллоу»?

— Нет, я ходила к подруге, купила у нее платье.

— Так что вы не знаете, было ли у Луизы в тот вечер свидание?

— Не совсем. Она была дома, когда я вернулась. Она готовила себе чай, и я показала ей свое платье. Луиза была чем-то расстроена.

— Вы знаете, из-за чего она расстроилась?

— Она плакала, но не сказала из-за чего. Просто ушла к себе в комнату и закрыла дверь. — Шерон наклонилась ближе к Анне. — У меня новая соседка. Она очень милая, и я ничего не упоминала ни о Луизе, ни о том, что с ней произошло. Сейчас она спит.

— Понимаю, — сказала Анна спокойно. — Можете вы в подробностях припомнить тот вечер, когда пошли с Луизой в «Стрингфеллоу»?

— Я ведь вам уже все сказала.

— Да, я знаю. Вы часто вместе куда-то ходили?

— Нет.