– Скажите, пожалуйста, – обратилась Пегги к одному их них, – правда ли, что учеников, проваливших выпускной экзамен, держат в плену?

Кинув взгляд через плечо, служитель убедился, что госпожи Зизолии нет поблизости, и приглушенным голосом ответил:

– Это не шутка, они все здесь, внутри здания. Приложишь ухо к трещинам в кладке и услышишь их стоны и жалобы. Если вы мне не верите, можете сами попробовать…

Решив убедиться во всем самой, Пегги прижалась щекой к еще не заделанной трещине между кирпичами. Сначала она ничего не услышала, но потом до нее донеслось отдаленное эхо чьих-то жалобных стонов, в которых было столько отчаяния, что девочку пронизала дрожь. Это было похоже на вопли о помощи, доносящиеся из самых глубин ада. Пегги поспешно отстранилась от стены.

– Мурашки бегут по спине, верно? – усмехнулся служитель. – Эти сидят в заточении целых пять лет, но есть и такие, которые мучаются за стенами уже тридцать, а то и сорок лет. Когда они прибыли сюда, были не старше вас, а сегодня у них у всех уже седые волосы.

– Но как в них поддерживают жизнь? – спросил Наксос.

– Под землей проложены трубы, по которым заключенные получают необходимую пищу, – объяснил служитель. – А что касается остального, им приходится справляться своими силами. Говорят, некоторые из них настолько опустились, что ведут себя не лучше, чем пещерные люди. Если однажды им удастся вырваться на волю, беды не миновать.

– Вы думаете, такое возможно? – оживилась Пегги.

– По крайней мере, они все время пытаются, – зашептал человек в полосатой форме. – Пока сбежать еще никому не удавалось, но однажды это непременно случится, и уж поверьте мне, когда затворники выберутся, они будут сильно не в духе.

Затем мужчина попросил ребят уйти, потому что служителям не полагается разговаривать с учениками и ему не хотелось получить нагоняй от госпожи Зизолии.

– Но ведь я сама слышала плач, доносившийся из трещины, – возразила Пегги.

– Может быть, просто запись. Хорошая уловка, чтобы напугать учеников, разве нет? Что, если внутри зданий и нет ничего, кроме магнитофонов, которые непрерывно крутят запись с мольбами о помощи, чтобы нагнать на нас страху?

– Жаль тебя разочаровывать, – вмешался синий пес, – но я почувствовал чье-то присутствие за стенами. Там действительно заперты люди.

У них не хватило времени поговорить об этом еще: новый звук сирены означал, что наступило двадцать часов, а значит, ученикам пора ложиться спать. Понуро волоча ноги, трое друзей двинулись обратно в колледж.

– Похоже, мы крепко влипли, – проворчал он. – Судя по тому, что мы сегодня видели и слышали, добра от этого места не жди.

– Свет будет погашен через три минуты! – раздался в коридоре голос госпожи Зизолии. – Завтра подъем в пять часов утра.

«Это развлечет меня, – убеждала она себя. – Нет ничего лучше хорошего, полного опасностей приключения, чтобы прогнать гнетущие мысли».

– Эй! – запротестовала Пегги Сью. – Ты что, перепутал меня с огромной конфетой?

«Прислушайся…» – мысленно шепнул ей пес.

Девочка уселась на кровати, широко зевая. Действительно, где-то над ее головой раздавались очень странные звуки: казалось, что потолок дрожит, сотрясаемый тяжелой поступью слоновьего стада. Из темноты ночи то и дело доносились чьи-то пронзительные крики, или топот множества ног, или глухой рев.