– А ты, Патрик, как думаешь… Узнаю я ее?

– Узнаешь. Она такая же, как на фотке. Точь-в-точь.

Утром вся революционная молодежь – весь Париж! – снова была на баррикадах. Достраивали разрушенные, строили новые. Кричали лозунги, вселились, пили вино. Опять начались столкновения с полицией. Правда, на этот раз – ближе к Сорбонне, спецназ прорвал оборону на улице Кловис.

– Там, там… на улице Эколь… Там тако-ое! И Красный Дани, и Ален Кривин – они вес там! – волнуясь, рассказывал очевидец, только что подъехавший на велосипеде парнишка, школьник с восторженно-веснушчатым лицом.

– Так надо помочь! – решительно закричала Люсиль. – Давайте туда! Немедленно. La revolution stin croyable parce que vraie. Революция невероятна, потому что она настоящая! Да здравствует революция!

– Да здравствует революция! – хором откликнулись окружающие – ухоженные, небедно одетые подростки, учащиеся старших классов ближайших школ.

Глядя на них, Сергей ужаснулся – что надо этим пресыщенным детям? Чем они-то недовольны, а? Не голодают… и никогда не голодали… Ни в чем отказа не знают. С жиру бесятся? Похоже, что так. Но, как бы то ни было – в замес попадут по серьезному. Никто их жалеть не станет. Как вон, вчера – Аннет… Вроде, оправилась. Вон, кричит не хуже других!

– В Сорбонну! Эгей, все в Сорбонну, ага! Будем жестокими – Soyons cruels!

– Soyons cruels! – воодушевленно заорала школота.

Эх, вам бы кайло в руки… Или канал какой-нибудь строить. Да хотя бы в ЛТО, как матушка рассказывала – колхозные грядки полоть.

– Эй, эй, стоп! – бородатый Жан-Клод резво забрался на баррикаду. – Все уйдете – а здесь кто останется? Забыли, что было вчера? Или не видели? Аннет, напомнишь?

– Да легко!

Сбросив куртку, девушка задрала свитер, показывая следы вчерашних ударов. Выглядело, надо сказать, жутко. Вокруг сразу же установилась тишина.

– Видели? – пригладив бородку, спокойно продолжил Жан-Клод. – Так что будьте осторожны. Они бьют всерьез!

– Так и мы всерьез! Не просто так погулять вышли. Cours, camarade, le vieux monde est derrière toi! Беги, товарищ, за тобой старый мир!

Сергей только хмыкнул – с идеями и лозунгами здесь был полный порядок. В отличие от конкретного плана действий, коего, похоже просто не имелось ни у Красного Дани – Даниэля Кон-Бендита, ни у Алена Кривина, Жака Саважо, Алена Гейсмара, ни у прочих молодежных лидеров. Ни у кого.

Тем более, этого не ведали вот эти избалованные дети, что вот только сейчас с ужасом рассматривали исполосованную спину Аннет. О, Сергей знал таких детишек и в России – избалованных, не привыкшими ни трудиться, ни самостоятельно мыслить, презиравших собственных родителей, и вообще – старших. Ну, кому нужны эти дремучие сорокалетние старики? Они что, знают жизнь? Ага, как же! Знали бы, так не ишачили б за копейки на чужого дядю. Это и в России, и здесь. Тут еще добавлялось неуважение к старшим за Вторую Мировую войну, за коллаборационизм, за позор прогитлеровского вишистского режима, за неудачные войны в Индокитае и Алжире…

– Съедим богатых! – так кричал со сцены французский рок-н-рольщик Джонни Холидей – Джони Алиде. Богатых – имелось в виду – взрослых, истеблишмент. Или это не он кричал – какая разница? Как-то все не по-взрослому выходило. Ну, побузят, ну, захватят Сорбонну, Латинский квартал, Париж, наконец! Дальше что? А черт его знает. Можно, в конце концов, старших товарищей спросить – коммунистов… Вот уж кого не следовало бы! Те могли бы спокойно взять власть еще в сороковых-пятидесятых годах.