– Как только меня не называли, Ута Призрак, но идиотом назвали в первый раз. Однако я пропущу это мимо ушей во имя нашего сотрудничества.

Несмотря на то что его жестоко побили и он лежал на полу, голос божьего избранника все равно звучал угрожающе. Уту таким не проймешь, но обычных людей он, скорее всего, мог напугать до безумия.

– Куда мы пойдем дальше? – спросил Ута, когда каресианец поднялся и налил себе бокал пустынного нектара.

– По джекканской тропе, – ответил Вун. – Это единственный способ опередить наших преследователей. Сейчас, когда колдунья мертва, их станет гораздо больше. Мое лицо известно многим, и меня здесь видели.

– Но ты же верховный визирь!

– Я последователь Джаа, а в нынешней Каресии это считается ересью. И смерть колдуньи нам не поможет.

Ута подумал, что смерть колдуньи не поможет вообще никому, включая Рэндалла и Рут, но не стал говорить это вслух, не желая еще больше утомлять Вуна.

– Значит, мы просто сбежим? – спросил он.

– Да. Тебя это беспокоит? В любом случае нам нужно идти на юг. Мы просто срежем путь, не отвлекаясь на твоих бесполезных прихлебателей.

Уте снова захотелось ударить несчастного каресианца. Превратить его лицо в кровавое месиво, чтобы он больше никогда не мог оскорбить Рэндалла. Бесполезный прихлебатель? Вун – просто идиот, заносчивый придурок, но бить его тоже бесполезно.

– Не доводи меня, каресианец.

– Если я показался тебе жестоким – прошу меня простить. Но я знаю эту страну, и я жесток для твоего же блага – я хочу сохранить тебе жизнь. Тебе не обязательно меня любить. Тебе достаточно верить, что я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Призрака и это не впечатлило. Ута знал богов хуже, чем Вун, и точка зрения божьего избранника казалась ему странной. Ута всегда был ужасным священнослужителем, а после отречения от Одного Бога он стал еще хуже. Его путешествие на юг явилось непонятным приключением, вызванным настойчивой тягой, одним из тех приключений, из которых он не планировал вернуться живым, но Вун относился к нему по-другому. Он воспринимал путешествие как духовное испытание, паломничество к Гигантам.

– Что такое джекканская тропа? – спросил Ута.

– Пережиток прошлого, – ответил Вун. Он поднял копье и начал собирать вещи в дорогу. – Тропа тянется от Тракки до Орон Каа. Она была еще в те времена, когда Джаа заявил права на эти земли и на них еще жила древняя магия. По земле – или по морю, как предлагала Рут, – наше путешествие могло занять долгие месяцы. По тропе мы доберемся за несколько недель.

– Там опасно?

– Очень. Каресианцы избегают ее из страха перед слугами Джекки. Они сохранились до наших дней и ждут возвращения своих хозяев.

– Я даже не хочу спрашивать, что за «слуги», – заметил Ута, собираясь в путь. Он вложил меч в ножны и пристегнул к поясу булаву.

– Я надеюсь, тебе и не придется узнать об этом, – ответил Вун, жестом приглашая его за собой.

Он быстрым шагом вышел из высокой башни и повернул туда, где на его памяти была лестница, но увидел только гладкие камни стены. Ему пришлось подождать, пока Вун не воспользуется странной джекканской магией, которая позволяла стенам башни принимать нужную форму.

– Это странное мастерство неизвестно в Тор Фунвейре.

Стена развернулась вниз, открывая новый проход, под прикосновениями Вуна камень будто плавился и снова застывал, создавая иные формы и конструкции.

– Вот почему я заставил нас задержаться в Тракке, – ответил каресианец. – Башня Бакары стоит на якоре, ведущем к тропе.