Ута разглядывал причудливую картину джекканского веселья. Они танцевали вокруг центральной фигуры из щупалец и глаз, черной как смоль. Казалось, по поверхности резьбы идут мелкие волны.

– Это их слуга, – пояснил Вун. – Созданный из плоти и безумия.

– Какой-то странный пузырь, – сказал Ута. Его непонятный страх обострился.

– Слуга – их инструмент. Домашнее животное. Верный раб. Они воевали за своих хозяев. У джеккан были и другие слуги, строители… такие странные насекомые.

Ута кивнул.

– Вон на той колонне изображено восстание их слуг. Что-то вроде бунта.

– Тебе лучше не смотреть на их историю. Ты не сможешь узнать ее и одновременно остаться в безопасности.

– Безопасность? А когда она вообще была для меня возможна?

Ута снова повернулся к резным картинам. Похоже, джеккане гордились своими созданиями, но опасались, что они обретут свободу и разум. Однако все их войны – а судя по картинкам, войн было множество – за них воевали их слуги, и со временем древние джеккане привыкли полагаться на них.

– Ута, ты должен мне поверить. Их магия коварна и соблазнительна. Она проберется в твой разум и сделает тебя их игрушкой, а ты даже не заметишь.

– Понятно. Тогда идем дальше. Нужно ли нам здесь отдыхать?

Вун покачал головой и потянул его подальше от резных колонн.

* * *

Они шли много часов подряд, и Уте очень хотелось поговорить. Хоть о чем-нибудь. Погруженный в свои мысли, он уже готов был на стену лезть от волнения. Возможно, у Вуна есть какие-нибудь личные интересы или хобби, о которых можно просто поболтать. Каресианец, безусловно, оставался жалким ублюдком, но, возможно, Ута просто пока не нашел с ним общий язык. Призрак находился в крайнем замешательстве, и даже его мысли путались.

– Почему ты остановился? – спросил Вун.

– Что? Прости, я не заметил.

Он стоял неподвижно, уставившись на очередную резную колонну, взгляд его уперся в рисунок. Слуги пульсировали и богохульствовали, превращая желания своих хозяев в формы и функции. Резьба на колоннах была многослойной, придавая глубокий смысл простому камню. Они говорили с ним, обращались лично к нему.

– Перестань смотреть на рисунки! – потребовал Вун и отвернул альбиноса от колонны.

Их взгляды встретились. Ута чувствовал себя будто пьяный или в наркотическом тумане.

– Думаю, мне нужно поспать. Или как минимум присесть.

Каресианец внимательно вгляделся в его лицо. Ута ухмыльнулся, ощущая в голове непривычную легкость и странную гармонию с джекканской тропой.

– Не думаю, что этому месту нравятся потомки древней крови, – сказал Вун.

Ута ухмыльнулся глупой, пьяной улыбкой.

– Оно не знает, что со мной делать. Оно боится.

Между колоннами эхом отдался какой-то звук. Он исходил издалека, но был глубоким и непрерывным. Вун потянулся за копьем и выглядел порядком напуганным.

– Не волнуйся, – пробормотал Ута. – Оно просто захотело со мной познакомиться.

– Нам надо уходить!

– Оно нас не обидит, – успокоил потомок Гигантов своего спутника, не понимая, откуда он это узнал и почему больше не боится.

Вун схватил его за плечи и потряс.

– Твой разум искажен, – рявкнул каресианец и повернул Зарценфанг в сторону звука.

– Но я хочу на него посмотреть! – Ута был так уверен в этом.

Раздался ритмичный крик, несколько одних и тех же звуков повторялись снова и снова, они отражались эхом от резных колонн, становились все громче и громче.