– Бежим! – крикнул Вун, хватая Уту за руку.

Ута позволил увести себя, но ему нужно было посмотреть на существо, и поэтому он оглянулся.

За плечом каресианца Призрак увидел пузырящуюся лужу угольно-черной жидкости. Она плыла между камнями, она кружилась, булькала и ползла за ними с удивительной скоростью. На секунду Ута решил, что это всего лишь двигающаяся тень, пока она не оказалась рядом с ними, освещенная голубоватым сиянием.

– Что за хрень?! – прокричал он, разум его отшатнулся от увиденной мерзости, а страх вернулся и стучал в голове, словно молот.

Огромное бесформенное чудовище, масса протоплазмы, выбрасывало из своего тела пустулы, которые превращались в глаза, а потом исчезали. Оно не соответствовало ни одному из известных Уте законов природы. А его ритмичный крик стал оглушительным.

Текели-ли, текели-ли, текели-ли, текели-ли.

Каждый из звуков казался потусторонним и исходил из глубин переливающегося радугой существа.

Вун и Ута побежали, и последнего больше не нужно было уговаривать. Слуга джеккан потряс его до глубины души. Призрак изо всех сил ринулся вперед, стараясь успеть за Вуном. Звук следовал за ними, и каждый слог вызывал боль. Альбинос потер лицо и увидел на ладонях кровь, будто своим насмешливым криком слуга резал его.

Он закричал. Без слов, без особого смысла – просто первобытный крик отчаяния. Существо – слуга – было безумной черной массой. Ута даже не знал, как описать то, что он видел. Он просто с криками побежал прочь.

Текели-ли, текели-ли, текели-ли, текели-ли.

Оно все еще находилось там. Могут ли они спастись от чудища? Вун все так же бежал впереди по плитам, подсвеченным голубоватым сиянием.

К Уте потянулись щупальца кипящей черной смолы, пытаясь дотронуться до него, и он рванулся вперед. Щупальца огладили его по лицу, оставив на коже липкий след, но не стали хватать его.

Инстинкты наконец взяли над человеком верх, и он прищурился. Ута Призрак не собирался умирать в пещере под Каресией. Он резко повернулся и побежал в другую сторону, хаотично петляя между колонн и как можно выше поднимая колени.

Звук утих, но Ута не остановился. Легкие горели, ноги начали ныть, но он продолжал бежать. Джекканский слуга все еще был где-то поблизости. Ута оглянулся – бесформенная черная пузырящаяся масса оставалась на прежнем месте. Она потянулась щупальцами и за Вуном, и за Утой, но так и не решила, за кем гнаться.

Каресианца Ута не видел. Тропа выглядела вполне обычно. Колонны, каменные плиты, голубоватое сияние. Ута все бежал и бежал, больше беспокоясь о том, как удрать от слуги, чем как потом найти Вуна. После долгого бега, который, казалось, тянулся целую вечность, он наконец перестал слышать голос джекканского чудовища.

* * *

Ута мог выдержать монотонную многочасовую прогулку в одиночестве. Он мог не обращать внимания на рисунки колонн. Он не чувствовал усталости, металл больше не отягощал его, и он шел вперед с упрямой настойчивостью, но голубоватое сияние начинало его бесить. Почему голубое? Джеккане не знали о других цветах? Их слуги были черными, камень их зданий – серым, так почему же свет оставался везде таким пронзительно-голубым?

Их архитектура его тоже не впечатлила. Колонны и огромные каменные плиты. Никакого разнообразия. Ни комнат, ни коридоров, ни стен. Только проклятые колонны.

Что он здесь забыл? Лестницу, лабиринт и стража? Чертоги за пределами мира? Избранника Джаа, пусть бы тот провалился? Его видения, такие живые и образные, сейчас казались далекими и тусклыми. Уверенность в своих действиях, в которую он облачался, словно в доспехи, больше не защищала его. Он хотел вернуться домой – и пропади пропадом его древняя кровь.