Она томно и мило улыбнулась.

— Я тоже испугалась. Я не знала, кто кричал и что произошло. И я не хотела, чтобы меня там застали… танцующей.

Что она скрывала? Она испугалась, потому что не знала — или потому что слишком хорошо знала, чем вызван мой испуг?

— Почему вы не хотели, чтобы вас застали танцующей? — настаивала я. — Не потому ли, что Лотту Монтес до сих пор разыскивает полиция?

Она обхватила руками свои плечи, как бы защищаясь от удара. Карла не пыталась опровергнуть мое предположение.

— Вы хотите все им сказать? — спросила она. — Вы хотите сдать меня Мак-Фейлу?

На ее лице снова появилось выражение пропащей женщины, но на этот раз я верила в ее искренность и, сама того не желая, была растрогана.

— Сама не знаю, — призналась я. — Может быть, мне не придется этого делать. Я полагаю, достаточно и того, что ваш муж в тюрьме и…

— Мой муж не в тюрьме, — возразила она спокойным достоинством. — Мой муж умер.

Получилось так, что я зашла в тупик и не знала, что сказать. Меня спасло то, что в этот момент в дверь моего кабинета вошла одна из самых странных фигур, какие я только видела.

Иногда мы встречаем их на улице, причудливо одетых, с невообразимыми манерами, и нам кажется, что им место на сцене. Но когда подобных персонажей выводят в какой-нибудь пьесе, они представляются нам гротескными и нереальными.

Но в реальности этой женщины сомневаться не приходилось. Невысокая, плотная, со старушечьим желтым лицом, изрытым глубокими морщинами, с неприветливыми, похожими на угольки черными глазками

Ее одежда представляла собой конгломерат лохмотьев, выдержанных в стиле "мечта старьевщика". Перья и бусы, кусочки атласа и шелка, выцветшие и превратившиеся в лоскутную мешанину.

— Вы мисс Уинн, не так ли? — спросила она скрипучим голосом. — У меня для вас письмо.

Она вошла, наполнив комнату букетом запахов самого широкого диапазона, который я не берусь анализировать, и протянула мне длинный конверт. На нем черными чернилами было написано мое имя и название магазина, а также указан этаж, на котором располагался мой кабинет.

Я надорвала конверт. Там лежали два сложенных листка бумаги. Когда я их вытаскивала, что-то еще выпало из конверта и легло на стол перед Карлой. Это была фотография. Маленький моментальный снимок в форме овала.

Карла взяла его, чтобы передать мне, но что-то в снимке привлекло ее внимание, она некоторое время смотрела на него, затем положила передо мной на стол. На ее лице промелькнуло странное выражение; я взяла фотографию в руки и стала ее разглядывать.

— Я должна идти, чтобы не опоздать на показ, — сказала Карла и вышла, обходя стороной мою посетительницу. Я едва заметила ее уход, поскольку мое внимание было поглощено снимком, который я держала в руках.

Это был фрагмент, вырезанный из фотографии большого размера, на нем видны голова и плечи мужчины и девушки. На мужчине фантастическое одеяние: шляпа тореадора на голове и узорчатый плащ, накинутый на плечи; на девушке кружевная мантилья и испанская шаль. Оба были молоды, насколько позволял судить снимок, хотя лицо мужчины получилось несколько расплывчатым. Несмотря на это, оно показалось мне знакомым. Что касалось девушки, то я узнала ее сразу. Это была Крис Монтгомери.

Я посмотрела на свою гостью.

— Кто вас послал?

— Моя лучшая подруга, — ответила она не без самодовольства. — Моя самая лучшая подруга. И ваша тоже.

Она помолчала и осмотрелась, словно проверяя, не прячется ли кто-нибудь в комнате.