— Конечно, это безумная затея, — сказал Билл, — но я, пожалуй, приму в ней участие хотя бы для того, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Но я приду со своей девушкой, так что можешь не трудиться, подыскивая мне пару.

Я решила, что он пригласит меня, и была разочарована, когда узнала, что у него совсем другие планы.

— Завтра я наведаюсь в магазин, — продолжал Билл, — и попробую познакомиться с великолепной миссис Дрейк. Чем больше я слышу об этой леди, тем сильнее убеждаюсь в том, что мы подходим друг другу.

— Она годится тебе в бабушки, — съязвила я. — Как бы тебе не превратиться в посмешище, заполучив такую даму сердца.

Билл хитро улыбнулся:

— Я питаю слабость к пожилым женщинам. В них есть нечто такое, чего лишены вы, молоденькие девушки. К тому же я сильно сомневаюсь, что она действительно годится мне в бабушки.

Билл испытывал злорадное удовлетворение, произнося эту тираду, и я демонстративно уставилась в потолок, чтобы доказать, как я от него устала.

— Закругляйся, Сондо, — сказал Билл. — Хозяева намекают на то, что нам пора и честь знать.

Хотя Сондо и не была расположена принимать во внимание мои намеки, предложение Билла подбросить ее на машине оказалось слишком соблазнительным, чтобы им пренебречь.

Когда они ушли, Елена отложила шитье.

— Этот молодой человек очень увлечен тобой, Лайнел, — заметила она. — И он действительно приятный.

Но на меня напал приступ раздражительности.

— Ты его просто плохо знаешь. Он нашел очень оригинальный способ доказать, как я ему нравлюсь. Это ж надо — пригласить Карлу Дрейк!

Удивительно, до чего неприятной казалась мне теперь эта женщина. Я поспешила переменить тему разговора.

— Что ты думаешь об идее вечеринки? — спросила я.

Елена томно пожала плечами.

— Я думаю, что Сондо Норгор не совсем здорова. И мне кажется, что она была страстно, безнадежно влюблена в Монти. Такая любовь опасна.

Ее слова меня озадачили.

— Уж не думаешь ли ты, что ее любовь могла заставить ее…

— Пойти на убийство? — помогла мне Елена. — Нет, не думаю. Но я уверена в том, что она опасна теперь. Она пылает жаждой мщения — кровь за кровь. А так как мозги у нее набекрень, она не будет руководствоваться логикой, выбирая жертву.

— Значит, тебе кажется, что это неудачная затея?

— Я полагаю, — тихо сказала Елена, — что идея Сондо легко может обернуться этаким Франкенштейном, который выйдет у нее из-под контроля и начнет крушить налево и направо. Нам очень повезет, если дело обойдется без новых разрушений.

Она стояла у окна, глядя на залитую лунным светом улицу, и автоматически проводила пальцем по царапине, пересекавшей ее ладонь.

— Там кто-то наблюдает за нашим домом, — заметила она.

Я слишком устала, чтобы об этом думать. Все, чего я хотела, — это лечь спать. Но я должна была задать еще один вопрос.

— Елена, ты не помнишь, в какое время Карла Дрейк спустилась в наш отдел, чтобы поменять булавку?

Она молчала так долго, словно решила не отвечать. Затем отвернулась от окна и окинула меня долгим, медленным и совершенно непроницаемым взглядом.

— Не помню, — сказала она, и я почувствовала, что Елена лжет.

Магазин Каннингхема постепенно привыкал к убийству. В четверг уровень возбуждения был еще высок, но из него почти исчез элемент страха — по крайней мере, для тех, кто не был непосредственно затронут трагедией.

Но для тех из нас, кто имел к ней прямое отношение, все было иначе.