Поставив Карен на пол, он немного постоял, обнимая ее и поглаживая по спине, потом — по спине под футболкой, потом — стащил эту футболку. Отступил на пару дюймов, повернул ее к себе спиной и начал поглаживать по животу. Почувствовал, как она поерзала, плотнее прижимаясь к нему, закинула голову назад и потрогала губами мочку уха.

Это напоминало танец, хорошо знакомый им обоим, танец, движения которого подчинялись неслышному ритму, зарождавшемуся где-то внутри — каждый раз одинаковому и каждый раз новому.

Он снова развернул Карен лицом к себе и поцеловал долгим и жадным поцелуем, пробуя ее рот на вкус, врываясь в него языком — и отступая, чтобы через секунду вернуться вновь. Все в том же ритме поцелуя потерся об нее бедрами, заставляя почувствовать, как он хочет ее, и застонал — так остро отозвалось на это прикосновение его собственное тело. Улыбнулся и шепнул:

— Раздевайся и... иди ко мне...

Карен всегда знала, когда он хочет ее — глаза его светлели и становились шальными, почти сумасшедшими. Вот и сейчас они светились знакомым янтарным блеском. Он разделся быстрее и уже ждал ее, когда она скользнула под одеяло и прильнула к нему, обхватив ногами его жесткое мускулистое бедро.

Она чувствовала, как сильно и часто бьется его сердце — казалось, оно вот-вот выскочит и ляжет ей на ладонь — но целовал он ее неторопливо и ласково, пробегая губами по шее, прихватывая ухо и легонько лаская его языком. Большая твердая рука сжала ее грудь, так нежно, что Карен сначала едва ощутила это прикосновение. Кончики пальцев обвели сосок, потеребили его — потом туда же скользнули губы.

Его взлохмаченные волосы оказались прямо перед ее лицом, и она прижалась к ним, чувствуя, как от их знакомого горьковатого полынного запаха начинает кружиться голова. Страха больше не осталось, потому что это был Дел, ее любимый, тот самый человек, который когда-то сумел разбудить ее тело, научил ее хотеть и радоваться этому, человек, который никогда в жизни, ни разу не обманул ее...

Он сразу заметил вспыхнувшую в ней искорку желания, поднял голову и улыбнулся мгновенной веселой мальчишеской улыбкой. Глаза его засияли, как два золотистых солнышка, и спрашивать себя, так ли все, Карен было уже не надо — потому что все постепенно становилось «так». Он снова зарылся лицом в ложбинку между грудями, его губы целовали, терлись о нежную кожу, пощипывали, дышали горячим дыханием — и в ответ на их ласки внутри что-то знакомо толкнулось, заставив Карен вздрогнуть.

Зажмурившись, как от боли, она выгнулась и запрокинула голову — почувствовала, как Дел приподнялся и снова рухнул на нее, уткнувшись губами ей в шею. Поцеловал — сильно, слегка прикусывая кожу и лаская языком, его горячая и чуткая рука скользнула вниз, дотронувшись до островка курчавых золотистых волос, и зарылась в них.

На миг открыв глаза, она встретила его взгляд, ошалевший, полусумасшедший — и поняла, что он изголодался по ней и еле сдерживается, но все-таки упрямо пытается дать ей время догнать его, хотя сам уже перешел ту грань, где наслаждение сменяется пыткой. И даже не думая, что делает, почти инстинктивно, Карен потянулась к нему — не надо этого сейчас, скорее, пусть ему будет хорошо! Повернувшись на бок и найдя его губы, она припала к ним, легкими быстрыми поцелуями, лишая его последних остатков воли.

Дотронулась до члена, сжала, провела по всей длине — он горячо запульсировал в руке. Дел болезненно охнул, даже, кажется, хотел отстраниться, боясь сорваться — но она одним движением оказалась под ним, сама направив его в горячую и влажную глубину, обхватывая и принимая.

И вонзившись в нее до предела, он взорвался. Карен ощутила это физически, как настоящий взрыв — руки, конвульсивно вцепившиеся ей в плечи, запрокинутую голову, все его тело, замершее, как в судороге, и хриплый гортанный крик, вырвавшийся из его горла.