Его бедра дернулись... еще один стон... и он медленно опустился на нее, тяжело дыша. Взглянул ей в глаза — все еще ошалело, растерянно — попытался спросить:

— Зачем?.. — почувствовал, как она сильно сжала его глубоко внутри, потом еще раз — и вместо вопроса из груди вырвалось, как крик боли: — Да... да-а...

Карен выдохнула всего одно слово:

— Милый! — обняла его, погладила по спине и шепнула снова, в самое ухо: — Милый мой...

Ему было чертовски хорошо — и ужасно стыдно. Все-таки он не сумел дождаться ее... Хотя в такой ситуации сохранить контроль над собой мог бы лишь какой-нибудь девяностолетний импотент, не иначе.

Дел медленно поднял голову — в ее глазах больше не было ни тревоги, ни сомнений, они светились радостной доверчивой нежностью. И улыбка — легкая и веселая, какой он уже давно не видел.

Их тела все еще были соединены, и Карен широко раскрыла глаза, ощутив, как в самой ее глубине он твердеет и опять наливается мощью. Она затаила дыхание, прислушиваясь, внутри снова стало горячо...

Дел не отрывал взгляда от ее глаз, словно именно там находился тот источник, из которого он черпал силы. Почувствовав, как она нетерпеливо дернулась — ну давай же, давай! — рассмеялся тем самым низким урчащим смехом, который всегда сводил ее с ума, и задвигался в ровном неторопливом ритме, порой поводя бедрами из стороны в сторону и на миг останавливаясь перед тем, как отступить назад — в эти моменты Карен вздрагивала, постанывая и комкая судорожно сжимающимися пальцами простыню.

Все быстрее и быстрее... — Карен уже казалось, что он пронзает ее насквозь, достает до сердца, что она вот-вот умрет, задохнувшись, потому что воздуха тоже не хватало, но все равно — лишь бы он не останавливался! — ведь внутри уже рождалась горячая волна, готовая захлестнуть ее, и не хватало лишь легкого толчка, чтобы она сама тоже стала частью этой волны.

Наверное, он понял это, потому что внезапно, не меняя ритма движений, прильнул к ее полуоткрытому рту, жадно целуя его и ловя тот первый тонкий крик, который вырвался ему навстречу. И, сквозь пронзившую ее тело сладкую судорогу, всхлипывая и почти теряя сознание, она все-таки почувствовала, что Дел внезапно замер, содрогнувшись и вцепившись жесткими пальцами ей в бедра, и поняла, что и он снова достиг своей вершины, в этот раз именно так, как хотел — вместе с ней.

Ей казалось, что в комнате невыносимо жарко. Наверное, нужно было найти пульт от кондиционера и сделать похолоднее, но шевелиться не хотелось. Единственное, что Карен в конце концов сделала — это, не открывая глаз, избавилась от одеяла, спихнув его в сторону. Пошарила рукой, обнаружила рядом прохладное гладкое плечо и немного сместилась, чтобы прижаться к нему лицом. Почувствовала, как ее гладят по голове — легонько, почти неощутимо — глубоко вздохнула и открыла глаза.

Дел был совсем рядом — лежал и смотрел вверх, закинув руку за голову. Почувствовав ее взгляд, повернул голову и улыбнулся.

— Ну, как ты?

— Хорошо...

Он кивнул, словно подтверждая, что так и должно быть, и подтянул ее поближе. Карен поерзала, устраиваясь поудобнее в привычной позе на его плече. Подняла i-олову, вглядываясь — слишком уж он был какой-то серьезный и снова, нахмурившись, смотрел вверх. Она погладила его по щеке, пробежала кончиками пальцев по бровям, разглаживая их — он перехватил ее руку и поцеловал, прижал к лицу. Повернулся к ней и сказал все так же серьезно, без улыбки:

— Я люблю тебя. Я редко это говорю, сам не знаю, почему — но люблю всегда... — Положил эту руку, такую странно маленькую и светлую по сравнению с его рукой, себе на грудь, туда, где билось сердце. — Хочешь поспать? Я тебя совсем заездил...

Карен рассмеялась.