|
Пригодного – если не считать того, что стены его зашиты недостаточно плотно и тщательно. В большие штормы, особенно зимой, когда скорость ветра доходит в порывах до семидесяти метров в секунду (!), снежная пыль просто «прожимается» ветром сквозь стены и проникает непосредственно в комнаты. Углы в большинстве комнат, промерзают насквозь – в них нависают со стен целые глыбы льда. Температура в помещениях падает до минус двух, минус трех градусов. У бедняги микробиолога, живущего в угловой комнате, не слишком плохой считалась температура в минус шесть градусов. При этом специальных рабочих помещений в доме вовсе нет, и у того же биолога лаборатория помещается прямо в его комнате. Тут же в комнате нужно и стирать свое белье.
Питание, достаточное количественно, очень однообразно. Слишком мало дается овощей. Их не хватает уже в первые месяцы зимовки. Фруктов, даже консервированных, не бывает вовсе. Плохо и со сластями – их почти совершенно не дают, а все зимовщики в один голос считают сладкое (конфеты, леденцы) абсолютно необходимым. Мясные консервы даются одного сорта на весь год – понятно, что скоро на них никто не хочет смотреть, и повару приходится изощряться для того, чтобы заставить их хоть как-нибудь есть. Единственной отрадой служат свиньи и корова. Свиней берегут до крайней возможности, но в последнюю голову съедают все-таки корову, так как трудно отказаться от молока. Еще хуже, чем с питанием, обстоит дело с одеждой. Овчинные полушубки выдаются как «полярное» зимнее платье. Эти полушубки совершенно негодны для зимовки в данных условиях. Овчина легко продувается ветрами и плохо греет. Полушубки эти годны для очень краткого пребывания на воздухе в период суровых морозов. Во время ветров, выходя на улицу, приходится поверх полушубка натягивать брезентовый плащ, но тогда почти совершенно невозможно двигаться на ветру и в глубоком снегу. О возможности в такой одежде работать не приходится и говорить. Не лучше обстоит дело и с обувью. Единственной теплой обувью являются валенки. В них очень хорошо спасаться от простуды в холодном доме, неплохо ходить по неглубокому сухому снегу, но они оказываются никуда негодными в глубоком снегу, заваливающемся за широкие короткие голенища валенок, и совершенно не приходится говорить о том, чтобы сделать в валенках хотя бы шаг в период таяния снегов. Здесь все обращаются к сапогам, однако и этот „аппарат" оказывается не на высоте: длина голенищ слишком мала, а сапоги легко пропускают воду. Здесь нужны для весны надежные поморские сапоги с голенищами до бедер, такие, какими Госторг снабжает команды этих судов. Слишком тяжелы здесь условия жизни и труда, чтобы можно было небрежно относиться к вопросам снабжения полярных обсерватории вообще и самой северной из них, Матшара, в частности. И без того на зимовщиков выпадает достаточно невзгод. Для некоторой части персонала обсерватории, особенно для научных работников, представляет известную трудность, на ряду с повседневными наблюдениями и работами по своей специальности, отдавать значительное внимание и непривычно много сил работам чисто хозяйственного порядка. Нужно стирать. Искусство стирки дается не так просто – большинство обсерваторцев вначале так застирывает свое белье, что вместо белых рубах они носят какие-то жеваные серые тряпки. Нужно колоть, возить дрова. Нужно топить печи. Нужно доставать снег или лед для воды и возить их на кухню. Нужно удалять из выгребной ямы нечистоты. Легко себе представить какого-нибудь биолога Казанского – типичнейшего кабинетного микроскопного сидельца, – когда приходит его очередь вывезти на собаках выгребную яму. Мороз. Все заледенело. Без лома ничего нельзя сделать. А огромный тяжелый лом едва держится в непривычных руках; все валится с лопаты, пока несешь к бочке. А тут еще с бочкой неладно: установленная на собачью нарту, эта бочка то-и-дело норовит умчаться одна без кучера. Собаки не желают признавать деликатных подходов биолога; в постромках путаница, грызня, каждый пес тянет в свою сторону. |
