«Охрану, надо полагать, убрали, чтобы не испугать меня. Словом, сделали все, чтобы усыпить мою бдительность и заманить в ловушку».

Однако тишина и безлюдье только насторожили Питтмана, не позволяя ему расслабиться, обострили чувство опасности. Мозг послал приказ телу — быть начеку.

Подъехав к дому, Питтман вылез из машины и огляделся. Где-то журчала вода. Видимо, поблизости бил фонтан. Легкий ветерок прошелестел в листве деревьев. Заржала лошадь.

Дверь открылась, и Питтман, оторвав взгляд от конюшни ниже по склону, увидел, как появился на террасе высокий, худой старик с узким морщинистым лицом, жиденькими белыми волосами и дорогими очками на носу. Темно-синяя тройка вполне гармонировала с горделивой осанкой хозяина дома. Питтман узнал Юстаса Гэбла.

— Ровно четыре. Я восхищен вашей пунктуальностью. — Даже издали было видно, как тяжело дышит Гэбл. — Входите, нам есть что обсудить.

Питтман еще раз оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, поднялся по ступеням. Увидев протянутую ладонь Гэбла, Питтман нахмурился.

— Это дурной тон, мистер Питтман. Грубость не способствует успеху переговоров.

— Я не привык иметь дело с людьми, вознамерившимися меня убить.

— Формальности в цивилизованном обществе играют огромную роль, — заметил Гэбл. — Даже во время переговоров с заклятым врагом следует быть вежливым и проявлять уважение.

— Возможно, вы правы. Но я не терплю лицемерия.

Гэбл кашлянул и поднес ко рту носовой платок. Гримаса боли, исказившая морщинистое лицо, позволила Питтману понять, насколько тяжело старику стоять прямо, выдерживая дипломатический этикет, сохраняя тот вид, которым он мог в прошлом гордиться.

Преодолев боль, Гэбл вновь протянул Питтману руку.

— Следование определенному ритуалу позволяет держать под контролем эмоции и способствует соблюдению определенного порядка.

— Не это ли вы говорили себе, организуя убийство Джонатана Миллгейта?

Лицо Гэбла превратилось в маску. Морщины стали похожи на трещины в коре пережившего множество бурь дерева.

— А Берт Форсит? А отец Дэндридж? Их убийцы тоже держали под контролем эмоции и соблюдали определенный порядок.

Гэбл с трудом вдохнул.

— Порядок диктуется необходимостью. Я все еще жду вашего рукопожатия.

С подчеркнутым безразличием Питтман пожал наконец протянутую руку, и от него не ускользнул торжествующий взгляд Гэбла. Еще бы! Экс-дипломат одержал победу. Старец жестом пригласил Питтмана в дом.

Беспокойство Питтмана все возрастало. Он с трудом подавил желание броситься назад, вскочить в машину и как можно быстрее бежать из поместья. Но тут же стал себя успокаивать. У Гэбла была возможность уничтожить его. Это легко сделал бы снайпер, когда Питтман поднимался по ступеням террасы.

«План, — подумал он. — Я должен придерживаться нашего плана. Я не могу больше скрываться. Все мои возможности практически исчерпаны. Это последний шанс».

— Вам известны мои условия, — произнес Питтман.

— Да. Теперь выслушайте мои. — На тонких губах Гэбла появилось некое подобие улыбки. — Проходите, пожалуйста.

Питтман переступил порог и почувствовал, как на висках от напряжения вздулись вены.

Двигаясь по вестибюлю влево, в ту сторону, куда жестом указал Гэбл, Питтман прислушивался к шаркающей походке старика.