— Имея при этом доступ к ядерному оружию, за которое ни бывшее правительство, ни распадающаяся армия не несут ответственности. — Как бы в подтверждение своих слов Гэбл сделал энергичный жест. — В случае прихода нового «красного» правительства не исключено использование им для укрепления своей власти ядерного оружия. Что же плохого вы видите в предотвращении подобной угрозы?

— В вашей интерпретации ничего. Но я слишком долго был репортером, чтобы не уметь читать между строк.

— О чем это вы?

— Обвинения Министерства юстиции весьма специфичны. Джонатана Миллгейта подозревали в скупке оружия. К сожалению, он не собирался субсидировать его уничтожение на территории России, — нет, он скупал его. А зачем, черт побери! Чтобы уничтожить в США, переправив через океан? Слишком дорого! И слишком опасно! Шутка ли, такое количество боеголовок! К тому же, кто платит за оружие? Правительство Соединенных Штатов? Не похоже. Для любого члена кабинета подобная сделка явилась бы политическим самоубийством. Итак, вам предстояло решить две проблемы: как оплатить оружие и что с ним делать после того, как оно станет вашей собственностью. Мысль эта не давала мне покоя с того самого момента, как я узнал, что Миллгейт под подозрением. Но при некотором размышлении я понял, что вы оплачиваете оружие вырученными от его перепродажи деньгами.

Гэбл искоса взглянул на Питтмана:

— Я потрясен, мистер Питтман.

— Вряд ли это можно принять за комплимент.

— Нет, я действительно поражен. Вы поняли всю гениальность операции.

— Гениальность? — Питтман ушам своим не верил.

— Угрозы атомной войны со стороны бывшего СССР больше не существует, — безапелляционно заявил Гэбл. — В то же время появляется возможность поддержать баланс сил в других регионах. Не секрет, например, что Северная Корея предпринимает отчаянные попытки создать ядерное оружие. Каков результат в случае успеха? Северная Корея устанавливает контроль над Юго-Восточной Азией. Представьте, что Южная Корея тоже получает ядерное оружие. Возникает патовая ситуация. Обе Кореи уравновешивают одна другую.

— Нет. Уничтожают одна другую. И вовлекают в ядерный конфликт остальной мир, — возразил Питтман.

— Вовсе не обязательно. — Эмоциональный накал разговора повлиял на Гэбла не в лучшую сторону. Он ссутулился и, буквально задыхаясь, глухим голосом произнес: — Ради спасения мира можно пойти на небольшой риск.

— А заодно увеличить свой банковский счет? Какое лицемерие. Прикидываетесь радетелями нации, а сами получаете кругленькие суммы от военно-промышленного комплекса. И это начинается с сороковых, с антисоветской кампании и вплоть до скандала Иран-Контрас. Бедные налогоплательщики! Сколько средств выудили у них на вооружение Ирака, чтобы противопоставить его Ирану? Вы посоветовали США начать войну с Ираком и получили за это кучу денег от промышленников.

Ярость заглушила в Гэбле боль, и он снова принял надменную позу.

— Я не собираюсь обсуждать с каким-то репортеришкой тонкие нюансы внешней политики. Вы не имеете доступа к секретной информации и не знаете, сколько переговоров весьма деликатного характера я провел, сколько соглашений заключил. И все на благо Соединенных Штатов.

— Вот-вот. Секретность — старая песня. Хорошо иметь под рукой тайну и обогащаться за ее счет в результате развязанной войны или удачной сделки с оружием.

— Эти проблемы — выше вашего понимания, — заявил Гэбл. — Вы здесь с единственной целью — каким-то образом разрешить наши противоречия и сгладить впечатление от разрушительного эффекта вашего ничем не оправданного вмешательства в дела, не имеющие к вам никакого касательства.