Снова воцарилась тишина. Двигаясь настолько быстро, насколько позволяла осторожность, Питтман обошел по периметру второе здание, стараясь не попадать в полосу света у входа. Он пересек площадь и, прижавшись спиной к стене, принялся изучать мельчайшие детали, различимые в окружающей темноте. Все его чувства были обострены до предела, он уже прошел в глубь территории, и это вселяло уверенность. Но страх не проходил. Он не мог унять дрожь, опасаясь, что в тишине таится опасность.

Питтман заставил себя оторваться от стены и перебежал к библиотеке. Но войти в освещенное пространство перед дверьми не осмелился, а отыскал запасной выход и повернул ручку. Увы! Дверь была заперта. А ведь главный библиотекарь хвастливо заявил, что в школе действует закон чести, и двери оставляют открытыми. Но, видимо, это появление Питтмана с Джилл так встревожило главу Академии. Беннет наверняка был предупрежден о возможности появления нежелательных посетителей.

«Но почему? — думал Питтман. — Что люди Миллгейта пытаются скрыть?»

Находясь в библиотеке, Питтман не обнаружил никаких признаков системы сигнализации. «По крайней мере, хоть об этом можно не беспокоиться», — думал Питтман, вынимая отмычки из рукоятки своего знаменитого ножа.

Скрежет металла заставил его поморщиться. Он был настолько резким, что вполне мог привлечь внимание. И все-таки Питтман продолжал освобождать одну защелку за другой, не ослабляя давления на цилиндр. Наконец цилиндр начал вращаться. Язычок замка освободился, и Питтман осторожно повернул ручку двери, опасаясь, что в помещении кто-нибудь есть. Он вытащил пистолет и, держа его здоровой рукой, просунул в щель, а забинтованной готов был в любой момент захлопнуть дверь.

Питтман прислушался. Шум, произведенный взломом, не вызвал тревоги. Все было тихо. Затаив дыхание, Питтман вглядывался во мрак. Прошла минута. И если совсем недавно он дрожал от холода, то теперь обливался потом. Заперев наконец за собой дверь, он нащупал ведущие наверх ступени, бесшумно поднялся на второй этаж, снова прислушался и подошел к архиву. За матовым стеклом виден был лунный свет, проникающий в хранилище. Питтмана нисколько не удивило, что дверь заперта.

Он быстро открыл замок, вошел внутрь и пригнулся, выжидая. Будь бандиты где-то здесь, они давно напали бы на него. И, досчитав до тридцати, Питтман решил рискнуть. Он запер дверь на замок, пересек комнату и опустил шторы. Потом встал между центральными полками и включил фонарик, направив хилый лучик на пол, чтобы из окон не было видно света. Лишь приняв все эти меры предосторожности, Питтман подошел к полкам с ежегодниками, которые он и Джилл изучали сегодня около полудня.

К немалому его удивлению, полки оказались пусты. Все ежегодники с 1929 по 1936 год исчезли. В надежде, что журналы на столе, за которым они с Джилл работали днем, Питтман обернулся, но тонкий лучик фонаря скользнул по гладкой поверхности стола. Ежегодников там не было. По-видимому, их унес Беннет.

«Господи, что же теперь?» — подумал Питтман.

По-прежнему истекая потом, он тяжело опустился на пол и прислонился спиной к полкам.

"Просмотри другие ежегодники, — сказал он себе. — Проверь 1937 год.

Но зачем? Какой смысл? К тому времени все «Большие советники» уже окончили школу.

А есть ли у тебя иные варианты?

Может быть, стоит просмотреть и другие документы?"

Днем, когда они с Джилл осматривали хранилище, их внимание привлекли школьные ежегодники. Тогда Питтман не обратил особого внимания на перевязанные пачки и коробки. На многих из них было напечатано: «РЕЗ.ПО СЕМ.». За надписью следовали цифры — «51 — 52», «52 — 53», «53 — 54» и так далее. Нехватка времени днем помешала ему исследовать содержимое коробок.