Ноэль с трудом подавила желание выглянуть из своего убежища, чтобы узнать, где и почему они остановилась. Впрочем, не стоит впадать в панику. Если Эшфорд заметил ее, то это скоро станет известно. И если его действия имели другую причину, ну например, если он что-нибудь забыл и решил вернуться, то было бы совсем неразумно обнаруживать свое присутствие.

Она услышала шорох, и ей показалось, что Эшфорд переодевается. Возможно, он надевал какую-то верхнюю одежду. Плащ? Странно. Должно быть, ему стало холодно, и он решил утеплиться.

В таком случае они скоро двинутся дальше…

Руки Ноэль сжались в кулачки — она ждала и даже, пожалуй, была готова к тому, что сейчас с нее сорвут попону и перед ней предстанет разгневанный Эшфорд и призовет к ответу.

Но ничего такого не произошло. Она услышала торопливые удаляющиеся шаги. Эшфорд уходил. Потом шаги затихли. Повисла тягостная тишина, потянулись нескончаемые минуты.

Наконец Ноэль отважилась приподнять укрывавшую ее попону и выглянуть. Свежий ветер повеял в лицо. Через минуту она сбросила попону.

Было темно, жутко и абсолютно тихо.

Глубоко вдохнув холодный ночной воздух, Ноэль высунула голову из экипажа — и попыталась понять, где они находятся. Фаэтон стоял на углу тихой улочки и был укрыт низко свисающими ветвями деревьев. Ближайший уличный фонарь находился по крайней мере в полуквартале от них, и экипаж утопал во мраке. По-видимому, Эшфорд хотел, чтобы его передвижения не были никем замечены. Вопрос заключался „только в одном: куда и зачем он направился?

Постепенно Ноэль успокаивалась и к ней возвращалось мужество. Она снова выглянула из экипажа, стараясь рассмотреть в свете, далекого уличного фонаря, что же происходит вокруг.

Она различила дома, по-видимому, большие и роскошные, не меньше, чем у ее отца и Эшфорда. Она угадала: они все еще не выехали из Уэст-Энда. Так что же, во имя всех святых, здесь делал Эшфорд? Он отсутствовал не меньше четверти часа, а что дальше и в чем состояло это его «дело»?

Не успела Ноэль принять решение, как непонятно откуда появилась фигура в черном и поспешила к фаэтону. Ноэль с трудом подавила готовый вырваться крик ужаса, глядя на приближающуюся таинственную мужскую фигуру — Лицо мужчины было скрыто капюшоном, и в руке он держал мешок из грубой ткани. Крупный человек, крепкого сложения…

Его походка… Господи! Да это же Эшфорд!

Ноэль снова скользнула на пол экипажа под попону, накрывшую ее с головой. Она была почти уверена: он ее не заметил. Фонарь почти совсем не освещал экипаж, и это было ей на руку — оставаясь невидимой, она могла хорошо раз глядеть его.

Но откуда он вышел? Этого она не поняла. Через несколько секунд Эшфорд приблизился к экипажу. Дышал он прерывисто. Действовал же быстро и решительно. Сначала забросил мешок на место для грума — Ноэль едва уклонилась, чтобы не получить удар, — а потом уселся на место для кучера и тронул вожжи. Лошади тронулись с места. Успокоившись от пережитого волнения и радуясь, что ей опять повезло, Ноэль взяла в руки мешок. Он оказался незавязанным.

Тогда она попыталась заглянуть внутрь.

Однако в закутке у нее, да еще под попоной, было настолько темно, что эта попытка не увенчалась успехом. Тогда, положившись на осязание, она принялась ощупывать содержимое мешка изнутри. Предмет был твердым, прямоугольным. Она нащупала его углы, середина предмета оказалась плоской и гладкой.

Ноэль прикусила губу, чтобы не закричать от изумления. Это была картина! Господи, зачем Эшфорду понадобилось красть картину? И у кого? Ради всего святого, куда он ввязался?

Мысли Ноэль метались в бешеном хороводе — одно чудовищное предположение сменяло другое. Один вопрос сменял другой, впрочем, множество вопросов не давали ей покоя с того дня, как она встретила Эшфорда.