Глава 12

Октябрь 2000 года

Раифа тяжелая ноша

В Раифский Богородицкий монастырь, расположенный под Казанью в лиственном массиве близ живописного озера, Камиль Исхаков подъехал ближе к вечеру, когда уже изрядно смеркалось. Мэр любил приезжать сюда. Присутствовала в этом месте некая притягательность, которую невозможно выразить словами, но зато хорошо можно прочувствовать.

Издревле район Раифы считался местом святым: поначалу оно почиталось черемисами – местным населением, проводившим на берегу озера языческие обряды вплоть до начала семнадцатого века. Позже приозерье для своего обитания выбрал старец Филарет, пришедший в Казань из Чудова монастыря. Покоренный живописным озером, монах решил срубить на его берегу небольшую избу, в которой прожил отшельником многие десятилетия. Позже рядом с ним стали селиться другие затворники, и вскоре образовалось небольшое сообщество. К Филарету, который пользовался у православного населения немалым почетом, со всех окрестностей стал стекался народ, чтобы просить благословения или совета. А через два года после смерти старца на этой земле, ставшей священной, был построен деревянный монастырь, названный Раифским. После пожара в конце семнадцатого века, когда Раифский монастырь сильно пострадал, его отстроили в каменном облике: возвели пятнадцать церквей, построили два собора, первый из которых был освящен в честь Грузинской иконы Божией Матери, а второй – Троицкий, сооруженный в русском стиле. Вокруг церковных построек поднялись зубчатые стены с башнями, а затем над воротами взмыла вверх колокольня, – самое высокое сооружение монастыря, – с надвратной церковью, и так облик монастыря был завершен.

Без преувеличения деяния Филарета можно было назвать чудом, – одинокая келья, поставленная почти четыреста лет назад, превратилась в паломнический центр православия.

Машина припарковалась недалеко от надвратной колокольни, упиравшейся острым шпилем в белесое небо. Выйдя из машины, Камиль Исхаков направился в сторону Софийской церкви, вблизи которой располагалась пристройка – братский корпус. Вечер тронул лицо прохладой. Над головой слабый ветерок ласкал листья деревьев, тихо шурша. Народу в обители в этот час было немного, день был будничным, приходили лишь те, кто хотел пополнить запасы освященной воды и просто прикоснуться к святым камням.

Особо оживленно было на прошлой неделе, когда с разницей в три дня по приглашению наместника Раифского Богородицкого монастыря в обитель приехали на чин пострижения два митрополита. Высокие гости давали добрые наставления новопостриженным братьям, что стали на благостный, но тернистый путь монашества, и желали им крепости духа. Праздник получился торжественным, долго звучали колокола. Сейчас в Раифском монастыре господствовала тишина.

Сумское озеро было тихим, как всегда. На водной глади ни ряби.

За последние годы после реставрационных работ монастырь сильно изменился. В храмах, где совсем недавно размещались ремонтные мастерские и складские помещения, теперь совершалось богослужение. В стенах обители царила обыкновенная монастырская жизнь, что существовала здесь несколько столетий кряду.

Камиль Шамильевич прошел в жилые помещения и постучался в темную дощатую дверь.

– Проходите, – услышал он знакомый голос.

Исхаков вошел в келью и увидел Макара, складывавшего в небольшую жестяную коробку огарки свечей.

– Вот это сюрприз! – невольно произнес чернец.

– Решил тебя навестить, – широко заулыбался Камиль Шамильевич. – Слышал, что ты теперь не инок, а монах.

– Все так. Теперь у меня другая жизнь.