— А теперь ты предлагаешь нам напасть на вооруженных до зубов наркодилеров? — сверкнул черными, как у демона глазищами Шон. — У нас меньше людей, чем у апостолов!

— Не нападать, — замотал я головой. — А предложить обмен. Выменять у них излишки автоматов на что-нибудь ценное.

— На что например? — толстяк продолжал таращить на меня глаза.

— Ну, я не знаю… А что у вас есть такого? Сухпайки…

— Исключено, — сказал Вульф. — Это запасы на черный день. Неизвестно еще какая зима будет. Сухпайков хватит нам на год. Если даже случится самое страшное и все люди превратятся в зомби, а бегунов станет в сотню раз больше — мы всегда сможем запереться в тюрьме и жить год, не покидая ее территорию. Вот только запасов дров еще побольше сделаем. А так, хоть прямо сейчас можем отрезать себя от внешнего мира. Тюрьма — это крепость, и нам даже оружие много не надо будет, чтобы ее удержать. Оружие нужно для работ за периметром и для вылазок за ресурсами. Но если выбирать между едой и оружием, то сухпайки важнее. С ними у нас больше шансов выжить, когда миру совсем придет звездец.

— Я понял, — я задумчиво поскреб двухнедельную щетину, она постоянно кололась и начала уже чесаться (последний раз я брился в своем лагере, а теперь ходил как полубомж). — Тогда надо предложить что-то другое. Например, бухло… Наверняка жнецы любят выпить. Или бензин.

— Ни того, ни другого у нас нет в достаточном количестве, — отрезал Шон.

— Я уже это понял, — сказал я. — Нужно просто это раздобыть. Я знаю, где взять цистерну с бензином.

— Ты? — Шон аж вскочил. — А что ж ты раньше молчал?

— А меня никто не спрашивал, мне то лично бензин ни к чему был. Мне дали в руки топор и отправили за периметр. А теперь, если я с вами в группе добычи, то так и быть. Скажу, где топливо спрятано.

— Шон прав, — нахмурился Вульф. — Если ты в общине, то не должен был утаивать такую важную информацию.

— Если что, — возмутился я. — То в общину вы меня минуту назад приняли. До этого момента я не был уверен, что останусь с вами. Твой толстый зам неровно ко мне дышит. Была бы его воля, он бы меня давно убил, а может и того хуже — изгнал. Вы меня приняли в затворники, и я сразу вам все выложил. Так что без обид. Ваши правила стали на меня распространяться пять минут назад. А про цистерну я бы вам может и раньше сказал, да только не был уверен, что вы мне поверите.

— Где эта цистерна? — заинтересовался Вульф.

— Она в окрестностях лагеря апостолов. Там много заброшенных рудников. На одном из них стоит нетронутый бензовоз.

— Откуда ты про нее знаешь?

— Я работал на этом руднике, — соврал я. — Охранником. Когда все началось, я не был на смене и поэтому выжил. Но за день до этого на рудник пришел целый бензовоз. Уверен, он до сих пор там стоит.

Я оглядел присутствующих. Вроде все мне поверили. Нет, я конечно, не все соврал. Ни на каком руднике я, конечно же, не работал, но мои люди нашли много таких. В каждом имелась брошенная техника. Бесполезные для нас бульдозеры, КамАЗы, экскаваторы. Перед самой гибелью клана мы нашли еще два таких рудника. В каждом из них были бензовозы. Я приказал пригнать их в лагерь, но Мясник был занят поимкой беглых рабов. Он говорил, что это важнее. Никто и никогда не сбегал из рабства, а тут такой удар по репутации апостолов. Поймать их было дело чести. Да ладно бы сбежали крепкие мужики или молодые парни. Мясник сказал, что смылась молоденькая девка и какой-то старый пердун с бородой чуть ли не до пола. Как вообще они могли сбежать? Причем, они переманили на свою сторону молодого неопытного апостола. А может травница, что была с ними соврала, может, они его просто убили.