Рудый одобрительно закивал:

— Гектор прав… Не мы такие, а мир такой…

— А ты вообще, молчи! — Энн гневно сверкнула глазами на рыжего. — Убийца…

Сзади послышался еле слышимый скрип. Энн обернулась и воскликнула:

— Смотрите, там кто-то едет!

— Этот что? Телега? — приглядевшись, сказал Гектор и снял с пояса топор. — Приготовьтесь. Там могут быт душегубы.

Энн вытащила меч, а у Рудого оружие всегда с собой. Он встал в боевую стойку, поглаживая клинок.

Поднимая облака желтой пыли, к путникам приближалась старая телега, запряженная откормленной коренастой лошадью, с аккуратно подстриженной гривой.

— Не могу разглядеть. Солнце слепит… — Гектор всматривался вдаль приложив руку ко лбу. — Сколько там человек? Один что ли?

— Один вроде, — ответил Рудый и опустил стилет.

— Это хорошо, — с облегчением выдохнул Гектор. — Бандюки по одному не шастают.

— Этого тоже убьете? — капнула яда Энн.

— Тише ты! — шикнул на нее Гектор. — Он уже близко, услышит…

Телега подъехала и остановилась возле путников. В повозке на ворохе соломы сидел архаичного вида мужичок в льняной косоворотке и серых штанах-шароварах. Вылитый крестьянин девятнадцатого века. Косматая борода и длинные русые волосы, стянутые на лбу ремешком, подчеркивали это сходство.

— День добрый, люди добрые! — мужичок лучезарно улыбнулся и отвесил головой поклон. — Вы заблудились, или в гости к нам идете?

— И тебе не хворать, — на правах старшего разговор начал Гектор. — в Орловку мы идем.

— Так нет больше Орловки, — всплеснул руками мужичок. — Сгорела вся. Могу в общину нашу вас подвезти. Голодные небось? Меня Аким зовут. Гостями нашими будете.

— Что за община? — насторожился Гектор.

— Староверы мы, — улыбнулся Аким. — Жизнь почитаем. Живем в мире и согласии с природой-матушкой… Прыгайте в телегу. Пешком долго идти.

— Прости Аким, но мы должны это обсудить, — улыбнулся в ответ Гектор. — Как-то в гости сегодня не собирались.

— Да конечно, погутарьте, — махнул рукой Аким. — Да вы не беспокойтесь. У нас народ правильный. Каждую жизнь ценит. Потому как жизнь — это свыше подарок нам. Забирать ее только бог может… А людям убивать — грех смертный.

Гектор отозвал в сторону друзей:

— Ну, что думаете?

— Да вроде безобидный дядька, — пожал плечами Рудый.

— Одна старушка тоже безобидной казалась, — нахмурилась Энн. — А потом чуть нас не съела. А ее сынку мне пришлось кусок шеи откусить.

Рудый с удивлением уставился на Энн:

— И ты еще мне будешь предъявлять Юргена?

— Это другое, мы защищались.

— Хватить трындеть, — шикнул Гектор. — Решайте, что делать будем. Орловки нет, значит, либо назад надо вертать, либо с ним идти.

— Не знаю… — жалобно протянул Энн. — Не хочется как-то к людоедам или другим извращенцам попасть. Но кушать очень хочется, а он накормить обещал.

— Я бы рискнул, — сказал Рудый. — Не похож он на людоеда или бандита. Набожный и добрый слишком. Если у них все такие, то нам нечего бояться.

— Ладно, — кивнул Гектор. — Проверим, что за староверы. Надеюсь они нас не сожрут. А если сожрут, то пускай подавятся…

* * *

Еще час тряслись на разбитой телеге по полю. Аким постоянно болтал и пытался шутить и вскоре всем надоел. Но приходилось слушать его из вежливости.

Впереди замаячила шатающаяся фигура. Гектор приготовил топор, а Энн схватилась за меч.