— Он так щепетильно относится к своей персоне? — удивился я. — Он напоминает мне диктатора…

— Нет, ему все равно на себя, но он понимает, что сейчас, как на войне. Выжить можно, если все беспрекословно подчиняемся только одному генералу. Как только начнется демократия, община погибнет. Сам понимаешь, ты же был в клане.

— Был, — кивнул я. — И кажется попал в новый.

— Ну нет, — замотала головой женщина. — Мы другие, мы не убиваем людей и не грабим. Мы просто выживаем. А вот и твое новое жилье.

Кира показала на крайнюю камеру одиночку.

— Ого, у меня отдельный люкс?

— Новички живут отдельно, и на ночь мы их запираем.

— Зачем? — я все больше и больше удивлялся новой общине. — Чтобы горло никому ночью не перерезали?

— И такое один раз было, — вздохнула женщина. — С тех пор и закрываем. Ничего личного, таковы правила.

— Да, я понимаю, — сказал вслух я, а про себя подумал: «Знала бы ты, кто я на самом деле… Вы бы меня уже убили бы раз десять».

Моя комната-камера оказалась довольной просторной. По площади она чуть уступала четырехместкам. Нары с ватным матрацем, столик с приваренной лавкой и в углу унитаз. Но туалетами внутри камер никто не пользовался. Водопровод в помещении был. Кира сказала, что автономная насосная станция работала исправно, снабжая общий туалет, душевой зал, прачечную и столовую. После обеда обязательно приму душ. О таком можно только мечтать. Даже у меня в лагере не было такой роскоши. Тюрьма оборудована всем необходимым для автономного существования. Как поведала Кира, здесь даже оказался огромный запас сухого пайка. Питание заключенных нельзя было прерывать, права человека, мать их… Паек хранили на случай перебоя с кормежкой, которые были за всю жизнь существования тюрьмы всего лишь один раз, когда размыло дорогу.

— Располагайся, — сказала Кира. — Через полчаса я зайду за тобой и проведу в столовую.

— Да я уже расположился, — ответил я. — У меня нет вещей, а те те что были — ваши забрали. Пистолет и нож. Я просто посижу, тебя подожду…

— Хорошо, — ответила она и скрылась за решеткой. Ее гулкие шаги, отдававшие эхом по коридору, становились все тише по мере удаления.

Я завалился на кровать. Постель непривычно белая и и пахнет свежестью. У них тут все, как у людей… Неплохо я устроился. Сейчас главное и — не наскочить и пройти проверку. А потом…

— Глазам не верю! — возле моей решетки выросла знакомая фигура. — Велиар, ты что ли?..

Глава 14

Я вскочил с кровати, как ошпаренный. Перед моей камерой стоял неказистый человечек в потасканной робе и с лицом, изрытым глубокими оспинами. Он криво улыбался и смотрел на меня, как-будто поймал с поличным. Хотя в его взгляде просматривался скрытый страх. Ублюдок меня опасался. Я вспомнил его, такую рожу трудно не запомнить.

— Велиар, — повторил Рябой, хитро прищурившись. — Ты что здесь делаешь?.. Я пошел на новенького глянуть, затворники сказали, что он из наших бывших — из апостолов. Прихожу, а тут не апостол, а целый глава клана собственной персоной. Затворники знают, кто ты на самом деле?

— Тише ты, — прошептал я. — Зайди внутрь!

— А вдруг ты меня убьешь? Я лучше в коридоре постою.

— Я, конечно же, убийца. Но не дебил… Как я тебя убью в собственной камере? А труп куда дену? Сожру что ли?

— Ну да-а… — Рябой опасливо покосился на меня и несмело шагнул внутрь. — Смотри мне, ваше демоническое высочество, если что, я сразу заору.

Рука Рябого нащупала под робой что-то твердое и длинное.