* * *

Вот уже несколько дней я работал в охране копателей. Работенка оказалась не пыльная. Стой себе в теньке с топором в руках, да поглядывай по сторонам. Топором владеть научился быстро. Тут главное силу рассчитать и не бить со всей дури по гнилой башке. Конечно, некоторым и посильнее вдарить нужно — смотря кокой мертвец. Если «свеженький» и крепенький, то в удар больше вкладываться нужно, если гнилой совсем, то аккуратно бить надо, чтобы не забрызгаться. А если сухой, как мумия, то вообще без разницы. Можно лупить со всей дури, крови в таких почти нет, не забрызгают. Но тут тоже, главное, не переусердствовать. Слишком сильный удар может вывести из равновесия, если топор вдруг мимо скользнет или слишком башка сухая и некрепкая окажется. А на ближней дистанции точку опоры потерял — считай пропал. Второго замаха можно не успеть сделать. Эти гады только с виду неуклюжие, а когда на расстоянии вытянутой руки от тебя находятся, в человека вцепляются со скоростью кошки.

В общем, работал я исправно и никого из моей «артели» не сожрали. Вечером иногда ко мне подходил Рябой и рассказывал, что задолбался уже пахать разнорабочим. Напоминал мне о моем обещании сделать его важной писей в общине. Чтобы работать поменьше, а жрать побольше. Или вообще не работать.

— Скоро все будет, — говорил я ему. — Подожди, вот маленько освоюсь…

— Когда? — щурился Рябой. — Я долго не хочу ждать. Смотри, могу и проговориться ненароком.

— Думаешь, я не хочу другой жизни? Сам тоже не высоко поднялся. Хожу каждый день с землекопами и жизнью рискую. Это хорошо, что нам пока одиночки попадаются. Ну максимум двое, а если на стаю напоремся или на бегунов, тогда трындец нам. А ты еще ноешь. Сидишь себе за бетонным забором в тепле и безопасности. Дрова пилишь, да технику ремонтируешь. Нормальная у тебя жизнь. Кормят вовремя. Все по расписанию, как в пионерском лагере.

— Не любил я пионеров, — скривился Рябой, будто вспомнил, что-то из прошлой жизни. — Не приняли меня в них. Учился плохо и дрался.

Иногда ко мне в камеру приходила Кира. Она даже немного преобразилась. Вытянутый потасканный камуфляж, из которого она не вылазила сменила на джинсы и футболку. Фигура для ее возраста у нее оказалась неплохая. Она обещала походатайствовать перед Вульфом о смене моей деятельности. Надоело мне стоять с топором истуканом. Такое совсем не для меня. Я просился на вылазки. Там больше шансов себя проявить. А тут моим показателем работы являлось лишь одно — мои копатели все еще дышат. Так себе показатель, никто его даже не замечает.

Но Вульф пока был на очередной вылазке. И никто не знал, когда он вернется. Недавно погиб большой отряд добытчиков, и народу для поиска припасов теперь катастрофически не хватало. Главе общины самому приходилось выезжать вместе с добытчиками. Он, как опытный солдат ценился за двоих. Так что вакансий там полно было. Если Кира убедит главного, скоро я буду заниматься привычным делом. Сам когда-то тоже выезжал на добычу ресурсов, когда мой клан был еще маленький, а Мясника я еще не нашел. Этот упырь прибился к нам случайно. По началу я даже хотел его пристрелить. Мы нашли его в заброшенном баре. Тот жил там несколько месяцев и каждый день лакал дорогое пойло. Когда я впервые его увидел, он еле стоял на ногах. Но, как оказалось, это было его привычное состояние в последнее время. Я приказал обшарить бар и забрать остатки выпивки, а этого алкаша пристрелить.

Но апостол, который пошел исполнять мой приказ, пожалел патроны. Сказал, что лучше прирежет эту долговязую образину с бакенбардами почти до плеч, ножом. Он вытащил нож и беззаботно подошел к шатающемуся человеку. Но алкаш оказался не так прост.