Но Рудый ударил сзади. Бил стилетом со скоростью отбойного молотка в широченную спину монстра. Клинок оставлял дырки, но мертвец лишь немного пошатывался. Повернулся, попытавшись отмахнуться от Рудого, как от назойливой мухи. Теперь он держал меня одной рукой, и я глотнул воздуха.

— Бей в затылок! — заорал я и вывернул кисть монстру, вцепившись в нее двумя руками.

Рычаг сработал и сустав зомби хрустнул. Он расцепил пальцы, а я выскользнул и отбежал назад.

Рудый не достал до головы клинком и тоже отступил. Тварь носилась за ним, как кошка за мышонком. Парень ловко уворачивался и отмахивался стилетом, колол его по рукам и животу.

Я подскочил к топору, схватил его и, что есть силы швырнул в Голиафа. Топор попал ему в хребет, но не воткнулся, а ударил обухом. Но и этого оказалась достаточно, чтобы зомби потерял равновесие и завалился на бетонный пол. Мы прыгнули на его спину почти одновременно. Я бил титановой ногой по башке, Рудый пытался вскрыть ему шейные позвонки.

Какой же он, сука живучий! Израненный Голиаф сумел перекатиться на спину и раскидать нас по сторонам. Мы вскочили на ноги, а тварь поднялась уже с трудом. Часть позвонков выкрошена, плечо разрублено, череп с одной стороны проломлен и немного вмят. Обычный зомби уже бы сдох, но этот снова заревел и бросился на нас.

Мы поменяли тактику и разбежались по сторонам. Голиаф, не встретив сопротивления, озадачено встал, не зная за кем бежать. В это время я вновь поднял топор. Замахнулся и швырнул его. На этот раз топор приложил его обухом в лоб. Кость треснула, обдав коричневой жижей морду твари. Зомби бросился на меня, а я прыгнул ему на встречу, сгруппировавшись, прямо под ноги. Тот сомкнул руки над моей головой, и споткнувшись о мое тело, грохнулся вперед. Я откатился в сторону, когда Рудый уже бил лежащую тварь стилетом по шее и голове. Кровь залила монстру глаза и он махал лапищами вслепую. Я вскочил на ноги, схватил топор и ударил по оскаленной морде. Лезвие рассекло голову на две части, но Голиаф продолжал отбиваться от нас. Я ударил снова. На этот раз получилось сильнее. Лезвие вошло в мозг. Мертвец задергался и совсем потерялся в пространстве. Третьим ударом я наконец снес ему пол черепа напрочь. Мозги вывалились на бетон, и Голиаф затих. Мозг чудовища оказался на удивление «свежим», не гнилым, как у обычных зомби. В этом, наверное, и крылась его уникальность, чем целее мозги, тем опаснее и сообразительнее зомби…

Крики толпы стихли. В зале повисла тишина. Слышно было даже, как бешено колотится мое сердце.

— Ты цел? — спросил я Рудого.

— Вроде, — кивнул тот, ощупывая себя.

В пылу битвы легко получить серьезную рану и даже ее не заметить.

Ведущий прокашлялся и начал вещать на весь зал, но уже не таким пафосным голосом:

— Ставка сыграна, победили новички.

— У-у-у! — недовольно загудела толпа. — Давай еще! Пусть дерутся с другими зомби! Забери у них оружие! Пускай бьются голыми руками!

— К сожалению, — ведущий развел руками. — На сегодня все мертвецы закончились. Мы не думали, что новички пройдут дальше Голиафа. Игры окончены!

Я с облегчением выдохнул, ловя на себе гневные и недовольные взгляды жнецов. Их любимчик, который прикончил, наверное, на арене не один десяток человек, пал под ударами безногого и безрукого. И следующее представление, судя по всему, теперь не скоро…

Я посмотрел на Барона. Удивительно, но в его глазах не было ненависти.