— Кречет, давайте причалим к берегу, — взмолился Зиновьев. — Я не умею плавать. Прошу…

— Поздно, профессор, — я кивнул на побережье (вместо пологих спусков по бокам русла выросли каменистые кручи). — Причалить сейчас не получится. Будем прорываться, как на «Титанике».

— Но «Титаник» утонул…

— Но здесь же нет айсбергов, так что пройдем!

Лодку закрутило. Киля ей конечно, ох как не хватает. Плоскондонка плохо держала курс. Я налег на весла, пытаясь выправить судно, но впереди показалась отмель с огромной корягой посередине. Нас несло прямо на нее. Если врежемся, то течение опрокинет и потопит лодку, и тогда только вплавь. Зиновьева точно потеряем, а может и сами утонем. Кругом торчат камни, о которые легко разбиться.

Я, что есть силы молотил веслами по воде, но «беременная корова» на бурунах почти не слушалась. Гребаный ёрш! Ну давай же!

Профессор заерзал и спрятал очки в карман пиджака.

— Пересядьте на корму! — крикнул я Акиму и Зиновьеву. — Попробую нос задрать, может, устойчивей будет.

Те послушны прыгнули назад. Плоскодонка приподняла тупой нос над водой. Корма чуть заглубилась, и лодку теперь не вертело, как флюгер. Я поднажал. Коряга неумолимо приближалась. Вот до нее пять метров, четыре, три. Рывок… И в последний момент лодка ушла от столкновения и обогнула корягу. Почерневшая лесина злобно проскрипела напоследок.

— Фу-ух! — я вытер рукавом лоб. — Пронесло…

— Впереди будут еще подобные места? — придирчиво спросил Зиновьев.

— А что? — усмехнулся я. — Вы хотите сойти?

— Я попрошу вас заранее совершать маневры, чтобы больше не допускать подобных эксцессов.

— Окей, док. Вот сидите тогда и наблюдайте за обстановкой. Высматривайте коряги и отмели. Я вас поздравляю, вы теперь штатный штурман…

— Но я плохо вижу! — возразил Зиновьев.

— Значит, — невозмутимо проговорил я. — Мы все погибнем… Жаль, конечно…

— Опять шутите? Не стыдно вам издеваться над старым больным человеком?

— Это в каком месте вы больной? — удивился я. — Скачете по лесам и болотам, как козлик по капусте. Всем бы так в вашем возрасте болеть…

Профессор не знал, то ли ему возмущаться, то ли начинать гордиться собой. Его раздумья прервал неясный и непонятный гул. Мы завертели головами по сторонам в поисках источника. Звук усилился.

Он казался до боли знаком, и мы даже сразу бы его узнали, если бы это произошло год назад. А теперь такие звуки давно исчезли. Не может быть таких звуков. Цивилизация погибла… Но гул настойчиво превращался в шум летящего вертолета.

Мы задрали головы и чуть не вывалились из лодки. Ешкин компот! В далекой синеве мимо нас летела вертушка. Ее черный силуэт четко вычерчивался на фоне белизны облаков.

— Вы тоже это видите? — вполголоса пробормотал я, будто боялся вспугнуть вертолет.

— Это же… — профессор щурил подслеповатые глазки пялясь в небо. — Это же… Не может быть! Это вертолет! Эй! Мы здесь! Э-эй!!!

Зиновьев вскочил в лодке и замахал руками. Он чуть не вывалился за борт. Я вовремя схватил его за подол вытянутого пиджака.

— Тише, док, — усадил я профессор на лавку, а сам схватился за обрез. — Они не слышат. Бляха! Далеко!

Я поднял ствол в воздух. Бах! — прогремел выстрел, но вертушка все дальше и дальше уходила от нас.

— Дьявол! — воскликнул Аким. — Они что? Глухие⁈

Он схватил ружье и тоже пальнул в небо.

— Бесполезно, — я отрешенно уселся на борт лодки.