— А вот мы и проверим! — передразнила его девушка. — С тобой пойду и точка. Не отпущу тебя одного. Старый ты уже.

— И я с вами, — неожиданно вмешалась Агнеша.

— А ты-то куда? — замахал руками Гектор. — Сиди здесь и рыжего дожидайся.

— Ага, щас! — вспылила Энн. — С нами пойдет! А когда Рудый вернется от жнецов, к нам присоединится. К тому времени, глядишь, все затворники в бункер уже переедут.

Шон вышел на середину зала и громко проговорил:

— Кто еще желает отправиться со мной в Альянс Спасения? Поднимите руки.

Гектор, Энн и Агнеша подняли руки одновременно.

— Раз, два, три… — считал Шон. — Еще два человека. Кто смелый?

Но смелых больше не находилось.

— Нас восемь, — повернулся Шон к генералу.

— Хватит, — тот одобрительно закивал. — Надеюсь, этим восьмерым счастливчикам затворники доверяют и поверят их рассказам о бункере, когда через неделю мы вернемся с ними сюда.

— Неделю? — Шон приподнял брови. — Почему так долго?

— Вы должны будете пройти карантин. Вас обследуют на верхнем уровне, а через неделю вы сможете перейти на нижний — в жилой модуль. Мы не можем рисковать и принести инфекцию в самое сердце Альянса. Как-то раз мы приняли в Альянс нескольких человек из Темногорска. Внешне они выглядели здоровыми. Но через пару дней один из них обратился. На нем была царапина, которую оставил зомби. Обычно обращение происходит в течение нескольких минут, максимум часа, а этот продержался у нас два дня и неизвестно сколько времени еще прошло до этого. Случай уникальный, но никто не даст гарантии, что он не повторится. Инфицированный покусал моих двоих солдат, прежде чем его пристрелили. А после нам пришлось убить еще и этих двоих. С тех пор мы выдерживаем карантин. Считайте это своеобразным испытательным сроком.

— Одобряю, — кивнул, Шон. — у нас тоже перед вступлением в затворники предусмотрен испытательный срок. Без этого сейчас никак.

— Сколько вам нужно времени на сборы? — спросил генерал.

— Пятнадцать минут, — ответил толстяк.

— Хорошо, ждем вас на улице. Вертолеты готовы к взлету.

Глава 20

Уже неделя, как мы безвылазно сидим в камере. Барон больше не появлялся. Три раза в день к нам приходил один из его шакалов и молча швырял еду. После молча забирал пустые чашки и уходил. Кормежка была хреновой, но на удивление регулярной. Хоть за это спасибо. Однажды даже яблок подкинули. Мы думали, что отравленные, но оказались норм. Пленников обычно так не кормят. Видно для следующих битв готовили. Беспокоились, чтобы на арене нас с Рудым сразу не сожрали и не разорвали на куски, а представление вышло зрелищное, да затянулось подольше. Барон, мать его, еще тот эстет. Даже в эпоху апокалипсиса стремится получить от жизни все самое сочное. Ладно, посмотрим, что он нам приготовит. В любом случае выбор у нас с Рудым невелик.

— Есть мысли, что дальше делать будем? — Рудый сидел на полу и лениво ковырял бетонную стену своей «железной» рукой.

— А хрен его знает… Барон пока в расход нас не пускает, и на контакт не идет. Бегунов, наверное, вылавливает для следующего боя с нами. Побыстрее, да пожирнее выбирает.

— Надо сваливать отсюда. Следующий бой можем и не пережить. В тот раз нам просто повезло. Одно дело с неповоротливым увальнем справиться, совсем другое — с бегунами. У них скорость льва и живучесть крокодила. Давай, Вел, соображай. Мне ничего толкового в голову не приходит.

— Легко сказать, соображай… Вот и соображай давай, тебе котелок на что? Бороду носить? — хмыкнул я, раздраженно взглянув на Рудого.